Кот в красной шляпе - Саша Суздаль

Сергея, Элайни и Лайни смерть Серого не объединила, а как бы развела в разные векторы переживаний, и между ними ощущалось странное отчуждение и нежелание быть вместе. Смерть Серого, который в последний миг защищал её, поразила Элайни, и она не могла вернуться к Сергею, ощущая себя предательницей по отношению к Серому. Такая странная ассоциация не позволяла Сергею и Элайни наслаждаться своим счастьем тогда, когда Лайни потеряла Серого.

Это невозможное сочетание чувств поразило Туманного Кота, и он, несмотря на своё всеобъемлющее проникновение, не мог найти решение этой логической ловушки. Впрыснуть адреналину и эйфории проще всего, но, просчитанные Туманным Котом ожидаемые последствия, не вписывались в логические вероятности и результат оставался не предсказуемым. Поэтому, кот только ластился к Элайни и Лайни, сам почернел, и, иногда, непроизвольно терял очертания кота, расплываясь внизу бесформенной массой.

В один из дней к Хенку, одиноко сидящему в зале заседаний, подошёл Манк Крион и сказал:

— Я должен тебе кое-что передать, — и протянут ему конверт.

— Что это? — спросил Хенк.

— Это письмо твоего отца, которое я не успел передать Иссидии. Поскольку получатель умер, я посчитал, что письмо твоего отца должно принадлежать тебе.

Хенк разорвал конверт. Почерк принадлежал отцу – Хенк узнавал бегущие с наклоном буквы.

« Иссидия!

Я не знаю, зачем ты задержала Хенка, но должен тебе признаться, чтобы не было недоразумений. Ты помнишь, какая ты была в молодости – для тебя существовала только политика, интриги и, естественно, дела фрей. Хенк в то время сильно болел и всегда спрашивал о тебе. А когда он выздоровел, я скрыл от тебя то, что наш сын остался жив. Я думал, что так будет спокойнее для него. Возможно, я ошибался. Может потому, что в то время я сильно тебя любил и не мог простить тебе твоё равнодушие. Наш сын, это Хенк. И твой, и мой.

Главный Марг: Артур Крайзер Мирх Баруля ».

Хенк побелел.

— Хенк? С тобой всё нормально? — спросил Манк. Хенк глянул на него и ответил: — Да! Спасибо тебе, Манк. Ты правильно всё сделал.

— Хенк, ты говорил с Байли? — спросила подошедшая фрея Эстата.

— О чём? — не понял Хенк.

— Ну как же, трактат об управлении хозяйством, — напомнила Эстата. Хенк совсем забыл, что недавно Эстата принесла трактат по управлению хозяйством двух бывших стран. А он об этом даже и не вспомнил.

— Хорошо, я поговорю, — сказал Хенк.

— Когда! — настойчиво спросила Эстата.

— Поговорю…, сейчас поговорю, — сказал Хенк, и подумал: «Всё равно нужно, когда-нибудь начинать». Он собрался и под настойчивым взглядом Эстаты двинулся на выход. На улице держался небольшой холодок. На берегу Леи хлопали лопастями генераторы Винтика и Шпунтика. Хенк прошёлся по улочкам нового города – Байли демократично расположилась в одном из домиков. В окошках домика горел электрический огонь – вероятно, Байли находилась дома. Хенк взошёл на крыльцо и постучал. Послышались шаги и дверь открылась:

— Хенк? — Байли стояла в дверном пролёте, освещённая сзади светом. На плечи она накинула длинный вязаный платок.

— Входи, — сказала она, пропуская его вперёд. Хенк шагнул, улавливая на ходу её запах, сдерживая себя, чтобы не сжать, обнять и застыть, вечно вдыхая её ароматную сущность. Они прошли в зал и молчали – она возле декоративного камина, пылающего иллюзией огня, он возле стола.

— Эстата предложила новые принципы управления, и хотела бы знать твоё мнение, — начал Хенк, понимая, что говорит совсем не то.

— Я в этом ещё слаба, — подняв глаза на Хенка, сказала Байли, — я полагаюсь на тебя.

Они снова замолчали. Наконец, Хенк решился и сказал:

— Байли… ты не ответила на моё письмо,

— Я почитала бы за счастье быть с тобой, — сказала Байли и опустила голову, — но не могу.

— Почему? — спросил Хенк, подходя к ней. Глаза Байли наполнились влагой и она зарыдала.

— Что? Что? — бросился к ней Хенк. Вздрагивая и запинаясь, она рассказала о Шерге и своём заточении. Хенк обнял её и сказал:

— Не бойся, я с тобой, — он прижал её к себе и добавил, — а Шерг своё получит.

— Что за хрень?! — выругался капитан первого ранга Багров Семён Иванович, вглядываясь в перископ. — Валентин Андреевич посмотри.

Капитан второго ранга Соколов Валентин Андреевич взялся за ручки и привычно посмотрел в перископ.

— Нифигасе! — только и смог сказать Валентин Андреевич. — Может, всплывём?

— Андреич, ты вообще, — возмутился Багров, — мы уже на боку лежим. Поднимаемся на палубу, посмотрим.

— Включить дренаж.

— Есть дренаж.

Капитаны надели бушлаты и поднялись на палубу. Лодка лежала посреди реки поперёк, преграждая естественный путь воды, только на носу и корме вода неширокими потоками прорывалась сквозь запруду.

Дальше она текла под добротным, каменным мостом через реку. На берегу начинался пригород, а за ним виднелись стены древней крепости. Сзади, на другом берегу, стояло странное цилиндрическое здание, высотой с двухэтажный дом, всё чёрное и блестящее.

— Куда мы попали, Семён Иванович? — приподнял шапку Соколов.

— Вот и я о том же, — задумчиво сказал командир, — пошли-ка ты Валентин Андреевич людей в ту крепость, узнать, что к чему.

Валентин Андреевич отдал команду и вскоре, по переброшенному трапу на берег высыпали десяток моряков с автоматами.

— Товарищ капитан, разрешите обратиться, — на мостик выбрался старшина Попельный.

— Что тебе? — повернулся Багров.

— Это я виноват, не доглядел, — покаялся старшина.

— Что не доглядел? — не понял капитан.

— Матрос Курочкин, кнопку нажал, — объяснил старшина.

— Какую кнопочку? — недоумевал капитан.

— Кнопочку… «Связь с камбузом»… недоглядел, — пытался объяснить старшина Попельный.

— Старшина, какая в пи-пи кнопочка, — взорвался Багров, — ты видишь, что мы тут сидим в пи-пи, а ты тут с кнопочкой. Иди от меня, пока я добрый.

Старшина, вздохнул и скрылся внизу. Возвратились разведчики.

— Что и как? — спросил капитан.

— Город Тизер, речка Таун, — доложил мичман Серов.

— Не тяните, — торопил Багров.

— Жители говорят, что это Страна Маргов и Фрей, — с сомнением доложил мичман, — и они не знают ни о России, ни об Америке. У них вообще, кроме этой страны, ничего нет, — закончил он с облегчением. Багров понял, что попал, что больше ему на корабле никуда не ходить. В люке появился старший мичман Весенин:

— Товарищ капитан, связь есть, ELF!