Спящая кровь - Диана Бойко

Молодой красивый олененок, ни о чем не подозревая, смело выбежал на лесную пустошь и, подбежав к небольшому кустарничку, тут же стал ощипывать его. Совсем скоро, когда он подойдет поближе, его недолгая жизнь оборвется. Зверь вонзит в него свои острые клыки и, вырвав ему сердце, даст себе новую жизнь, в которой больше не будет страха, лишь бесконечная свобода. На языке почувствовался вкус крови, словно предвкушая, как челюсть вонзится в плоть первой жертвы, животное издало слабое урчание. Обращение свершилось, и это полнолуние станет первым в ее новой жизни.

В зале приятно пахло огнем, а из камина доносились тихие потрескивания бревен. Орвил тихо сидел рядом и, попивая маленькими глотками виски, морщился, слегка пришлепывая губами. На часах пробило два часа ночи, но мужчина даже не шелохнулся, его мысли сейчас были где-то далеко. Что ему всегда нравилось в своей жизни — это тишина, которой он мог наслаждаться часами, безмятежность, царящая в воздухе и отсутствие суеты, в которой живут люди. Его глубокий вздох совпал с тихим хлопком входной двери, раздавшимся в коридоре.

Он по-прежнему не обращал внимания на посторонние звуки и продолжал опустошать стакан. Через некоторое время его тело напряглось в долгом ожидании и чувстве, что она сверлит его взглядом. Обернувшись, он увидел стоящую на пороге Леа, ее волосы были растрепаны, виднелось пару застрявших там листьев и мелких частиц мха. Лицо было слегка влажным, а глаза затуманены и словно смотрели в одну точку, майка на груди была разорвана и насквозь пропитана кровью, медленно стекающей по рукам девушки. Мужчина слегка улыбнулся и сделал очередной глоток.

Подняв одну руку, Леа провела ею по рту, стерев несколько капель крови с губ и подбородка. Затем, словно осознав, что ее тело снова стало подвластно ей, а не животному, она медленно поплелась к дивану, стоящему напротив кресла Орвила. Утонув в мягких диванных подушках, Леа откинула голову на спинку и, широко распахнув глаза, протянула:

— Так будет всегда?

— К сожаленью, да! — ответил мужчина, смотря на красиво догорающие поленья.

— И мной будет управлять животное?

— Да, пока ты не покажешь, кто из вас хозяин!

— Это будет тяжело….

— Никто не говорил, что будет легко, — слегка улыбнувшись, протянул мужчина. Повисла тишина, которую снова прервала Леа.

— Расскажи мне про маму… как она умерла?

— Она застала твоего отца за охотой, ее сердце не справилось с этим. Леа, ты должна быть сильной ради нее, ради себя или ради того, что есть ценного в твоей жизни.

— Сейчас у меня ничего нет, — иронично усмехнулась девушка и, закрыв глаза, погрузилась в глубокий сон, полный событиями пережитого.

Ночь и ее первое полнолуние закончились перевоплощением. Ее тело справилось, оно стало сильным, теперь ей придется жить в страхе перед самой собой и, что больше всего внушил ей внутренний страх — это бояться зверя, навсегда поселившегося внутри нее. Обдумывая все пережитое, перед ней всплыл образ Тая. Странно, она ни разу не вспоминала о нем во время страшных болезненных приступов, и тут ее память вернулась к нему. Было интересно: что он делает сейчас? Быть может, он окажется единственным, кто смог бы помочь ей справиться с ее новым образом. Но он больше не хочет ее видеть, даже ненавидит — так он сказал при их последней встрече. Может быть, он и прав — сейчас она не нужна сама себе, не то, что кому-то…

С тех пор, как она обратилась, ей казалось, что вскоре ее тело и эмоции успокоится, но все стало еще больше усиливаться. Сердце билось в ритме бегущего пса, которым она, по сути, и стала внутри; раздражали любые мелочи, и самое главное — ее все больше тяготило быть одной. Конечно, она была благодарна Орвилу за то, что он спас ее и сейчас находится рядом, но ей нужно совсем не это. Теперь она понимала Тая, который рассказывал, как сложно быть одному — несмотря на то, что у него есть семья, внутри он всегда остается одиноким.

Леа провела у дяди еще неделю прежде, чем вернуться к отцу, чтобы попрощаться. Она решила на некоторое время уйти в лес, чтобы попытаться сжиться со своим телом, научиться управлять им и контролировать боль и — самое важное — голод.

Пробило около одиннадцати, когда Леа тихо проникла в дом Тодда, сейчас ей совсем не составляет труда пройти незамеченной куда угодно. Обращение по прежнему было болезненным и занимало слишком много времени. Сейчас это не было важным для нее, она находилась в глубокой депрессии и более того — она чувствовала себя все хуже, словно теряет разум, чувствуя, как животное внутри хочет покорить ее.

Он ждал ее уже давно — с тех пор, как узнал, что она жива, не переставал думать, как произойдет их встреча. Ему столько хотелось ей объяснить, сказать, что он безумно сожалеет, ведь всю жизнь ей придется провести в ощущении бесконечного голода и борьбы с самой собой. Мужчина давно почувствовал ее запах. Как только она зашла в дом, его тело тут же напряглось, а сердце бешено заколотилось. Леа вернулась домой, но он знал, что это ненадолго, вскоре ей понадобиться свобода и она уйдет.

Тяжело выдохнув, девушка показалась из-за угла и, облокотившись на дверь, обвела взглядом зал, словно забыв, как он выглядит. После, ничего не говоря, она взглянула на Габриель, отчего у той побежали по спине мурашки и, словно прочитав мысли Леа, женщина быстро попрощалась с Тоддом и покинула дом.

Мужчина, избегая взгляда дочери, постоянно отворачивался и тихо вздыхал, пока не почувствовал облегчение, когда девушка отправилась на кухню. Медленно он двинулся за ней. Подойдя к холодильнику, она вытащила из него размороженный контейнер с нежной телятиной, от запаха которой ее чуть не повело. Желудок тут же заурчал, требуя немедленного заполнения. Сняв этикетку, она быстро поместила в рот один из кусочков и сладостно рыкнула, отчего ее глаза тут же зажглись желтоватым оттенком. Облокотившись на угол кухонного стола, она продолжала уплетать кусочки мяса, пока Тодд не осмелился нарушить тишину.

— Мне жаль… — тихо произнес он. Пройдя на кухню, мужчина медленно опустился на стул, не отрывая глаз от дочери, словно опасался чего-то.

Леа ничего не ответила. Поставив контейнер обратно, она вытерла остатки кровяных капель с губ бумажной салфеткой, после чего направилась к лестнице.

— Как ты себя чувствуешь? — снова произнес Тодд.

Леа, остановившись, замерла, после чего, медленно обернувшись, произнесла:

— Знаешь, необычно, — ее голос прозвучал холодно и отчужденно. Бросив на отца короткий взгляд, она продолжила подниматься на второй этаж.