Громов - Игорь Цыбульский

Я сопровождал его на этот процесс и находился в зале. Хорошо помню, что Варенникова и Громова встречали цветами, а их выступления сопровождались аплодисментами (такого в суде обычно не бывает). Не только зрители, но и многие судьи были на стороне Варенникова.

Борис Всеволодович выступал на открытом и закрытом, связанном с секретностью, заседаниях суда.

Выступление Громова вызвало сильное недовольство в высшем руководстве страны. Его поступок обсуждался на коллегии Министерства обороны, где ему была дана негативная оценка. Это понятно. Коллегия выражала не собственное мнение, а отношение к Громову со стороны министра П. Грачева, которого почти все за глаза называли Пашкой. Это был самый неуважаемый министр обороны всех времен, лучшим его считал только Б. Н. Ельцин.

За то время, когда Грачев руководил войсками страны, было сделано столько ошибок, что и далекому от армии человеку становилось понятно, что министром обороны поставлен недостойный этой ответственной должности и совершенно несамостоятельный человек.

Борис Всеволодович всегда был противником непродуманных (мягко выражаясь) решений и не скрывал своего мнения. Безусловно, это вызывало негодование Грачева, и он только ждал разрешения хозяина, чтобы избавиться от Громова. После выступления на суде такая команда поступила.

Тут еще подоспели события в Чечне. Борис Всеволодович был категорически против введения войск и тоже заявлял об этом во всеуслышание, на специально созванной пресс-конференции. Он, немало прослуживший на Кавказе, прошедший Афганистан, прекрасно знал, к каким трагическим последствиям могут привести неподготовленные «решительные» действия.

Но еще раньше Борис Всеволодович написал специальную записку руководству страны по ситуации, связанной с исламизмом и конкретной обстановкой в многочисленных горячих точках на территории России. Серьезный аналитический документ, достойный самого внимательного обсуждения. Там излагались предложения Б. В. Громова о методах, которые следовало бы использовать для снятия напряженности.

Записка не получила никакого отклика, так как президент Ельцин уже сориентировался на хвастливое заявление министра о моментальном усмирении Чечни силами одного парашютно-десантного полка.

К великому сожалению, почти всё, о чем предупреждал Громов в своей записке, произошло в ближайшие годы.

По сути, было совершено одно из крупнейших преступлений за всю историю страны, но и по сей день никто не ответил за тяжелейшие потери, которые понесла и продолжает нести Россия в результате малограмотных решений руководства.

Пресс-конференции были проведены Громовым сразу после коллегии Министерства обороны, на котором было принято решение о вводе войск в Чечню.

То, что Бориса Всеволодовича начали выталкивать из министерства, стало понятно уже после его выступления на суде в защиту Варенникова и расстрела Белого дома, против чего он тоже выступил публично. Одно за другим у него забирали те направления, за которые он отвечал как заместитель министра. Таким образом давали понять, что пора написать заявление об отставке. Наконец, обрезали связь, и работать стало невозможно.

Борис Всеволодович не желал понимать этих «намеков» и сразу сказал, что уйдет только по приказу Верховного главнокомандующего. Он понимал, что хотя его влияние на жизнь армии сведено к минимуму, присутствие Б. Громова в руководстве Министерства обороны в какой-то мере сдерживает П. Грачева и Б. Ельцина в их «решительных» действиях.

Вот ситуация! Как бы ни был самовластен Б. Ельцин, он все-таки не мог решиться выпустить указ об отставке Б. Громова с должности заместителя министра обороны. Что мешало? Да всего лишь имя, известное всей стране. Любого другого чиновника столь же высокого ранга он бы выкинул, не задумываясь, но Громов… Это имя было дорого большинству граждан России. Авторитет афганского генерала был столь высок, что никакие идеологические киллеры, получавшие заказы из самых высших кругов властной элиты, не могли подорвать в народе уважение к этому человеку.

То, что в отношении Громова следует действовать осторожно, Ельцин чуял звериным чутьем, которое всегда его отличало. Но все равно, избавиться от неудобного генерала или хотя бы убрать его с заметного поста было необходимо. Указ президента, Ельцин очень этого опасался, мог пойти Громову только на пользу и увеличить его популярность. Вот почему официальное решение об отстранении заместителя министра обороны так долго не появлялось.

Громов не желал уходить по-тихому, и указ все равно выпускать пришлось.

Этому предшествовала череда бурных событий.

— То, что Громов все-таки будет уволен из Министерства обороны, — вспоминает А. Б. Пантелеев, — сомнений не вызывало. Это могло произойти сегодня, через неделю либо через месяц. Он уже не получал почту. Перестала поступать информация, положенная заместителю министра обороны, наконец, была обрезана спецсвязь.

Тогда он вызвал меня и приказал срочно дать предложения о том, как мы можем трудоустроить офицеров, работавших с ним. Громов не хотел, чтобы из-за него ломались судьбы работавших рядом людей.

В аппарате заместителя министра числилось около пятнадцати человек, и по каждому он принял решение. Однако все офицеры, служившие под его началом, отказались от тех переводов, которые Громов им устроил (и немало ведь сил на это положил). Сказали, что уйдут вместе с ним.

Вскоре после этого Громов заболел, сказалось запредельное напряжение последних месяцев.

В это время начали разворачиваться события, которые, как сейчас выражаются, носили ярко выраженный противоправный характер.

Через помощника Грачева Олега Лапшова до нас доводится указание срочно освободить кабинет Громова, всё убрать и вынести (куда?), так как в этом помещении в ближайшее время начнет работать другой человек.

Собрались все офицеры, служившие с Громовым, и приняли решение кабинет не оставлять и держать оборону. Я позвонил Лапшову и спросил: есть ли какое-то письменное распоряжение на этот счет? Он заверил, что приказ нам принесут в ближайшее время. Я ответил, что мы освободим кабинет только после получения официального документа. Мы-то знали, что приказа Грачева в данном случае недостаточно. Для увольнения заместителя министра необходим указ самого Верховного главнокомандующего.

Министр дал указание хозяйственным службам выбросить нас из кабинета любыми способами. Отключили последние телефоны, электричество, воду. Но мы твердо решили оставаться на местах и никого не пускать, пока не будет правового решения.