Истребитель магов - Дмитрий Казаков

– А какой ты?

Неожиданный вопрос заставил Харальда замолчать. Сотни ответов толклись на языке, но, перебирая их, чтобы выбрать верный, он с ужасом осознал, что не сможет ответить на этот вопрос. То, что он раньше считал своим – ненависть к магам, например, – оказалось принадлежащим вовсе не ему, а безумию. От нахлынувшей боли захотелось выть.

– Что за привычка мучить себя, – с досадой пробурчал старый маг, и лицо его на миг исказилось недовольством. – Вот это уж точно от отца.

– А что вы знаете о нем? – спросил Харальд, и вопрос его прозвучал наивно, почти по-детски. – Мне много рассказывали, но никто так и не смог сказать, как он погиб…

Владетель помрачнел, глаза его угрюмо сверкнули.

– Я воевал с твоим отцом, – сказал он медленно, словно вспоминая. – Сталкивался на поле боя, а лично видел всего три раза. Он был очень сильным магом, а человеком… Не знаю. – Свенельд помолчал. – Он вызывал невольное восхищение своей силой и целеустремленностью, но и страх – жестокостью и равнодушием.

– Жестокостью? – Харальда охватил гнев, но охлаждающим ушатом воды вылилось ему на голову воспоминание о прозвище Белого Владетеля: Кровопийца. За доброту так не поименуют.

– Да, – кивнул старый маг, не обратив внимания на эмоции собеседника. – Но это качество, как и равнодушие, было в нем не врожденное.

– А откуда оно взялось?

Владетель тяжко вздохнул.

– От одной очень опасной вещи, от того, что он добыл на севере.

– От той Книги?

– Ты знаешь? – Изумленно поднялись седые брови на красном, покрытом морщинами лице.

– Конечно. В племени кое-кто болтал об этом.

– Да, жестокость твоему отцу дала именно она. И она же его и погубила.

– Как? – Харальд подался вперед.

– Точно я не знаю, – пожал могучими плечами Свенельд. – Но предполагаю, что твой отец осознал зависимость от Книги и попробовал её уничтожить. Видимо, ему это удалось.

– И он погиб?

– Я почти в этом уверен – В голосе Владетеля неожиданно прозвенела печаль. – Трудно жить, вырвав у себя сердце

– Трудно. – Харальд почти не ощутил печали, хотя когда-то давно, несколько лет назад, искренне верил, что его отец жив. Надежда встретить отца разлетелась, словно стекло под сапогом, говорить о смерти отца теперь было почти не больно.

– Чего ворошить прошлое. – Старый маг потянулся и утробно зевнул, точно просыпающийся от зимней спячки медведь. – Давай лучше побеседуем о тебе. Я ведь некоторое время даже следил за тобой.

– Да? – Харальд не пытался скрыть удивления. – Я ничего не заметил!

– И немудрено, – усмехнулся Владетель, хитро поблескивая глазами из-под белых бровей. – Ведь мои соглядатаи надзирали за тобой не для того, чтобы убить. Это бы ты сразу почуял.

– Наверное.

– Слежка продолжалась около года и завершилась весной, когда ты уехал на север, к Торгриму. За это время я догадался, чей ты потомок, откуда пришел в наши края и что именно ты убил многих Владетелей.

– Было такое. – Харальд поморщился.

– Я только не мог понять причину, по которой ты это делаешь. Поначалу все было ясно – деньги. Но потом? Твои поступки вовсе не походили на действия безумца.

Харальд склонил голову.

– Откуда оно взялось, это безумие? – глухо спросил он.

– Есть одна мысль, – совершенно серьезно проговорил Свенельд. – Ты ведь сын мага, и не просто мага, а Владетеля. А ведь у нас не бывает детей! Я долго думал над причиной этого, пока не решил, что, может быть, дети Владетелей представляют собой опасность для мира? Поэтому все так мудро и устроено, чтобы они не появлялись. Но твои родители, уж не знаю как, сумели обойти непреложный закон. На свет родился ты…

– Родился безумным, – закончил за собеседника Харальд.

– Совершенно точно! – безжалостно подтвердил вывод маг. – Родился одержимым!

– И вы не боитесь? – Харальд ощутил, как горечь в его словах переплавляется в издевку, но остановить себя не смог. – Не опасаетесь разговаривать со мной? Ведь я опасен, а вы меня развязали. Если безумие накатит на меня сейчас, то ничто вас не спасет!

– Не накатит, – уверенно ответил Владетель и расхохотался, точно рокочущая молниями грозовая туча. – Насколько я понял твою болезнь, сейчас безумие обессилело, в течение нескольких дней ты совершенно безвреден. А впрочем, давай проверим.

Он слегка наклонился вперед. Харальд успел краем глаза уловить движение, слишком быстрое для столь тучного человека, и щеку его опалила самая настоящая полновесная оплеуха.

В голове зазвенело. Длань у мага оказалась тяжелая, а драться на кулаках Харальду не приходилось давно. На миг он ощутил гнев и обиду, готовность кинуться на обидчика едва не сдернула тело с места.

Но вместо того чтобы ответить, он остался сидеть неподвижно, прислушиваясь к себе.

Гнев оказался самым обычным. Не опаляющим душу безумным вулканом, из которого рвется уничтожающий сознание огненный поток, а простым человеческим чувством обиды на того, кто сделал тебе больно.

От облегчения он даже рассмеялся.

– Вот видишь, – глаза Свенельда довольно блеснули. – Сейчас ты вполне обычный человек, но это только ПОКА. С каждым днем безумие будет накапливаться, пока в один не очень прекрасный момент не окажется сильнее тебя. Тогда оно вырвется, словно бешеный зверь из клетки…

– Вы хорошо поняли эту болезнь. – Харальд ощутил, как надежда на избавление овевает грудь теплым потоком. – Может быть, вы сможете меня вылечить?

– Увы! – Старый маг вновь погрустнел. – Я не могу тебе помочь, как и любой другой из людей, демонов или ангелов. Ты ведь не поддаешься магии!

– Впору сейчас пожалеть об этом свойстве, – сдерживая стон разочарования, сквозь зубы ответил Харальд. Мог бы и сам догадаться и не задавать глупых вопросов. – Хотя оно не раз спасало мне жизнь.

Владетель вздохнул. Лицо его было откровенно печальным.

– Есть один… одно существо, которое наверняка сможет помочь тебе, – проговорил он после паузы как-то неохотно.

– Кто же это?

Вопрос повис в воздухе, словно удерживаемый ветром опавший лист.

Свенельд вовсе не торопился на него отвечать. Глаза его светились беспокойством, а в позе, внешне расслабленной, все же заметно было немалое напряжение. Отвечать на вопрос магу было сложно.

Наконец он решился. Глубоко вздохнул и посмотрел прямо на Харальда. Тяжело и мрачно.

– Обычно его называют Больным Богом, – выдавил он словно через силу.

Харальд не поверил своим ушам. Богом? Да разве остались ещё боги в этом мире? Разве не покинули они его, сотворив многие тысячелетия назад? И мыслимо ли для смертного добиться помощи от бога? Может, Свенельд так шутит?