'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Какая раздражающая прямота.

– Я могу унести их по воздуху.

– На тебе непробиваемые доспехи. – Рухи указала на мою черную грудь. – А у них нет. Одна стрела, и им конец.

Мне было нечего возразить.

– Ладно, скажу вам честно, – тяжело вздохнул я. – Мне просто нужно узнать, все ли в порядке с Сади. Если она в безопасности под храмом Хисти, мне этого будет достаточно. Мы забаррикадировали его, чтобы выдержать нападение йотридов и силгизов. Он может выдержать и нападение крестейцев. Не вечно, но достаточно долго, чтобы мы сумели чем-то помочь. Если я узнаю, что Сади там, то вернусь и буду делать то, что требуется.

– А если ее там нет? Если ты выяснишь, что она мертва? – спросил Хурран.

Я вспыхнул и покачал головой.

– Этого не случится.

– Мы не можем тебя остановить. – Рухи смотрела мимо меня. – Просто помни, что в тебе нуждается целое царство, Кева. Нам нужно, чтобы ты был тем, кем должен быть.

Солнце исчезло за краем земли, задул ледяной ветер.

– Я все решил. Встретимся в Доруде. Принимайтесь за великого визиря Баркама. Мы не можем позволить ему отсиживаться, пока вся страна убивает друг друга. Пришло время каждому выбирать, на чьей он стороне.

По пути в Зелтурию я уничтожил три поисковых отряда, каждый из которых состоял из пяти йотридов и пяти силгизов. Я просто спускался вниз, держа наготове саблю, и взмахивал ею. Я позволил сбежать по одному йотриду из каждого отряда, поскольку они были более слабыми бойцами. Выживший должен был рассказать, что я охочусь на них и в любой момент могу обрушиться с неба на их теплые костры. Пусть дрожат в постелях, вспоминая янычара в черных доспехах. Пусть видят мое лицо в потолочных отверстиях своих юрт.

Кинн опустил меня на гору, смотревшую на кровавое облако. Оно стало еще шире и напоминало бугристую стену цвета вина посреди одиноких вершин.

– Ты же знаешь, что я не хочу туда лететь! – Кинн порхал возле моей головы, и от волнения с него летели радужные перья. – Но ты знаешь, что я не позволю тебе идти туда одному.

– Так и есть. Я пользуюсь твоим неравнодушием ко мне.

– Как и всегда! – Он уселся на иссохшую ветку дерева. – Но я волнуюсь о Сади не меньше, чем о тебе. Поэтому и не возвращался до заката.

– Знаю. – Нам предстояла еще одна бессонная ночь. Возможно, еще одна ночь бесконечной битвы. Себя я мог заставить без отдыха сражаться несколько дней подряд, но беспокоился о Кинне, хоть и не хотел этого показывать. – Давай побыстрее покончим с этим и до рассвета улетим в Доруд. Если это поможет, я не стану ни с кем сражаться… намеренно.

Кинн потер крылья – он делал это всякий раз, когда нервничал, например, когда входил в женскую баню.

– Если за нами придет ангел или если ты будешь в опасности, я нас вытащу.

– Договорились. Не будем терять времени.

Маленький джинн схватил меня за плечи куриными лапами и полетел прямо в кровавое облако.

Когда мы оказались внутри, я закашлялся от вони внутренностей. Раньше она не была настолько густой. Я закрыл глаза, чтобы их не застилала красная пелена. Даже шлем не защищал от тумана.

Услышав сирену, я распахнул глаза: голос походил на струны ситара, перерезанные кинжалом. Затем я увидел огни – двенадцать мерцающих звезд, танцующих по орбитам вокруг друг друга. Они сияли где-то в тумане, откуда доносилась нестройная песня сирены. Среди огней двигались щупальцеобразные тени, смещая кровавое облако впереди.

– Лат всемогущая, что это такое? – прошептал я.

Кинн резко опустил нас вниз, и двенадцать огней зависли там, где мы только что находились.

– Надеюсь, я умру, так этого и не узнав, – нервно пробормотал он.

Из дымки торчали верхушки куполов и зданий из песчаника. Кинн опустил меня на горный уступ, откуда открывался вид на улицу с храмами, в конце которой находился храм Святого Хисти с возвышающимися колоннами и грозными двустворчатыми дверями из желтого песчаника. Правда, в тумане я ничего этого не видел.

Но я видел крестейцев. Их было и вправду целое море, затопившее всю улицу и выливавшееся в другие районы за пределами видимости. Некоторые крестейцы нацепили золотые доспехи гулямов.

– Какой у нас план? – поинтересовался Кинн, приземлившись на камень.

– План… – Этот вопрос кинжалом вонзался под ребра всякий раз, когда я не давал себе труда обдумать положение. – Подождем, пока откроются двери, хотя отсюда я их даже не вижу.

Что-то в этих крестейцах было не то. В прошлый раз я был так занят, сражаясь с ними, что понял это только сейчас, наблюдая за тем, как они кружками стоят вокруг маленьких костров. Волосы и кожа у большинства темнее, чем у тех, которых вел Михей. Вместе с плохим оружием и доспехами, а также незнакомым символом с восемью колоннами на знаменах и доспехах все это казалось очень странным.

– Что это за люди, Кинн?

– Хотел бы я знать.

– Думаю, пришло время разобраться.

Скрытый туманом, словно плащом, я спустился с уступа в узкий переулок между двумя зданиями из песчаника и заглянул в ближайшее окно. На полу бывшей лавки, где продавали ковры, лежали солдаты-крестейцы. Двое плакали, двое безучастно смотрели в потолок, а двое спали, открыв рты, и на их языках собирались лужицы крови из тумана.

– Не похоже, что им здесь нравится, – прошептал я Кинну.

– А тебе понравилось бы пить кровь днем и ночью?

И правда, я чувствовал только вкус крови. Откуда, из кого, из чего она взялась? Ее было так много в этом облаке, и всем, кто здесь оставался, приходилось ее глотать. Не только ртом, но даже глазами, ушами и кожей.

Я дошел до конца переулка, который вел в следующий, между склоном горы и лавками. Под ногами хрустел мусор, в основном осколки стекла и очистки от фруктов. Я аккуратно обходил лужицы нечистот. Запах крови смешивался с жуткой вонью отбросов, дышать вообще не хотелось.

Я продолжил путь. Впереди сидел, спустив штаны, крестейский солдат. Кинн подхватил меня и понес, чтобы крестеец не услышал звук моих шагов. Я мимолетом воткнул клинок в шею солдата, так глубоко, чтобы тот не сумел закричать.

– Знаю, это было рискованно, но ты все же мог бы и расспросить его, прежде чем убить, – заметил Кинн.

– Я не говорю на крестейском.

– Зато я говорю, забыл? Я могу переводить.

– А ты понял хоть слово с тех пор, как мы сюда прилетели?

– Мой крестейский не так уж хорош, и чтобы понять его, мне нужно