Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

Разумеется, ничто не могло заполнить зияющую пустоту в ее душе после кончины Цезарька, тем не менее тетушка Зандбург чувствовала бы себя гораздо лучше, если бы приехал к ней погостить кто-нибудь из внучат. По своим дочерям вдова лоцмана не тосковала — те старели с каждым годом, делались сварливее и ни о чем другом уже не говорили, кроме как о своих хворобах. Сейчас она была бы рада даже своему старшему зятю — этому толстому подполковнику милиции Кашису, с которым можно так аппетитно поцапаться перед утренним кофе... Не пройтись ли на почту, быть может, ночью пришло письмишко из Юрмалы? С тех пор, как почтальоном стала эта любопытная сплетница Милда, Зандбург запретила приносить на дом даже газеты и абонировала для своей корреспонденции специальный почтовый ящик.

Выйдя из лабиринта окраинных улочек, тетушка Зандбург обратила внимание на то, как много народу движется по направлению к центру города. Да и вид у людей был какой-то необычный — все эти продавщицы, рыбацкие жены, служащие и ремесленники расфуфырились и шли как будто на бал, а не на работу. Будничный вид был только у рыбаков, кативших на своих тарахтящих мопедах в порт.

Впереди толпа запрудила улицу. Первый утренний автобус тщетно пытался проложить себе путь и непрерывно гудел. Так же безрезультатны были и усилия моложавого милиционера. Наконец ему все-таки удалось ликвидировать пробку, поскольку никому не хотелось оказаться под колесами. Толпа расступилась, пропустила машину, но тотчас сомкнулась снова.

— Граждане, будьте сознательны, встаньте в очередь! На всех хватит! — взывал милиционер к народу.

— Стреляйте в воздух! — возбужденно выкрикнула тетушка Зандбург.

Томившая ее с утра черная меланхолия вдруг рассеялась, уступив место лихорадочной жажде деятельности. Кого-то отпихнув, у кого-то прошмыгнув под мышкой, а одну дородную женщину даже ущипнув, она буквально прогрызла проран в запруде из людских спин и вынырнула рядом с нерасторопным блюстителем порядка.

— Вынимайте свой пугач и считайте до трех! Будь у нас газовый пистолет, можно было бы дать по ним! — Заметив в толпе соседку Элину, она выпалила: — Что дают? Я за вами...

Когда же с помощью свистка, угроз и просьб удалось создать некоторое подобие нормальной очереди, тетушка Зандбург ухитрилась втиснуться в первый десяток — между мастером рыбокопчения Элиной Леймане и тщедушным седым старичком, державшим на поводке большую овчарку.

— Его Робисом кличут, — представил своего питомца старичок. — В кинофильме «Последняя проверка» он играл собаку начальника полиции — помните? Поглядели бы, как мой Робис умеет служить...

И как бы в подтверждение слов своего хозяина, Робис сел и поднял передние лапы.

— Умница, — проговорила тетушка Зандбург и отвернулась. Погладить пса по голове было бы предательством по отношению к светлой памяти Цезарька. И, кроме того, надо было исподволь и незаметно выяснить, прибытие какого товара здесь ожидается. Судя по скоплению людей, должны были «выбросить» меховые шапки либо босоножки на плетеной платформе.

Но соседка первая обратилась с вопросом:

— Как по-вашему, нас отпустят с работы? Ах да, вы же нигде не работаете, можете записаться хоть на главную роль.

Тетушке Зандбург стало не по себе. До нее начало доходить, в какую очередь она затесалась. В течение нескольких дней районная газета приглашала граждан на роли статистов на съемках кинофильма «Последний улов». Однако у нее и в мыслях не было сниматься в кино. Так что теперь следовало подумать о том, как наиболее дипломатично ретироваться из этой очереди.

— Ну что вы, что вы... У меня уйма общественных дел! Я пришла только занять очередь для приятельницы, но не собираюсь ждать ее больше четверти часа... Надо отпирать уголок, а то вон вся моя клиентура шляется без надзора.

И в самом деле — вдоль извилистой ленты очереди сновали подростки, без которых нигде и ничего не обходится.

— Атас, ребя! — завидев тетушку Зандбург, издал предупреждающий клич смуглый Янис, весьма гордившийся кличкой «Мексиканец Джо». — Жандармама здесь, сейчас прицепится.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Поздно. Властным жестом тетушка Зандбург подозвала мальчишек и тотчас перешла в наступление:

— Конечно! Когда в школу, тогда их не добудиться, а когда в кино нанимают артистов — они тут как тут! И перестань, Герберт, жевать, когда с тобой начальство разговаривает.

Парень послушно вынул изо рта комочек жвачки и прилепил его к мочке правого уха.

— Уж не подорожала ли эта дрянь, коли боишься выплюнуть? — продолжала пилить тетушка Зандбург.

— Как всегда — красненькая за блок, — сознался Мексиканец Джо. — Но у нас объявлен месячник экономии.

Это было сказано так торжественно, что Зандбург, хорошо знавшая своих подшефных огольцов, решила временно воздержаться от дальнейших расспросов. Сами все выложат, не удержатся, если уж замыслили что-то серьезное, а это было написано у них на физиономиях.

— Раз так, то снимаемся и берем курс на наш уголок, — предложила тетушка Зандбург. — Поможете мне прибрать помещение, а потом поиграете в пинг-понг или в новус.

Лица у ребят вытянулись.

— А мы думали, может, нам тут обломится пара рублишек, — не выдержал Герберт.

— Тоже мне Гарри Пиль, — поддела Зандбург. — По-твоему, если можешь по деревьям лазать, то уже и артист? Никто не клюнет на твои дырявые штаны, тут делают настоящее искусство... А тебе, Райта, что не дает покоя? Слава Греты Гарбо или Марлен Дитрих? Так имей в виду, у каждой из них ума было больше, чем у десяти таких, как ты.

Длинноногая Райта надулась.

— В уголке скучно. Двое играют, а остальным мух ловить...

— Если б хоть музыка была... — мечтательно протянул Мексиканец Джо. — Врубить бы настоящий попс в твоем вкусе, Кобра.

— Мы копим деньги на японский транзистор, — выпалил Герберт. — Вчера в комиссионке видели трехдиапазонную «Сикуру», и стоит всего полтора куска. Монте-Карло берет даже днем, мы ее покрутили.

— А тебе обязательно Монте-Карло, иначе умрешь! Так намотай на ус то, что тебе говорит взрослый человек, кое-что повидавший на свете. Самым лучшим радио было, есть и будет радиоточка. Тут тебе и музыка, тут тебе и новости и никакого шума и треска. И незачем забивать башку разными шлягерами, вы и без того балбесы. В ваши годы я помогала матери хозяйство вести, ни о каких транзисторах даже заикнуться не смела...

Тетушка Зандбург по всей вероятности еще долго читала бы мораль ребятам, если бы в эту минуту на площади не появился микроавтобус киностудии. Из него выскочил очкастый мужчина в черном кожаном пиджаке, за ним выпрыгнула чернявая худышка в сером беретике на вздыбленных кудрях. В руках она держала кинокамеру. Не теряя ни секунды, кинооператорша навела объектив на скопище людей, уткнулась носом в видоискатель и включила мотор.

— Не тратьте зря пленку, Лилия, — сказал ей режиссер Крейцманис. — Опять не хватит на кинопробы.

Лилия Дунце не дала себя сбить с панталыку. Злые языки утверждали, что невооруженным глазом она теперь вообще ничего не видит, а может воспринимать окружающее лишь через видоискатель киноаппарата. Лилия не возражала против такого мнения. И сейчас профессиональное чутье позволяло ей безошибочно брать в кадр наиболее подходящих кандидатов.

У Крейцманиса тоже глаз был наметан на оригинальных типажей. В свое время он изучал психологию и стал неплохим физиономистом, так что не было ничего удивительного в том, что и оператор и режиссер одновременно обратили внимание на тетушку Зандбург.

— Вы великолепны! Прямо как по заказу! — возликовал Крейцманис и принялся трясти старушке руку. — Прошу вас, присядьте, то есть, конечно, стойте... В театре вы бывали?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Театр — моя стихия! — тетушка Зандбург выпрямилась, насколько ей позволяли годы. — В драмколлективе нашего домоуправления мне доверяют самые ответственные роли. И только здравый смысл вынуждает меня отказываться от таких образов, как Гретхен или Дездемона. В моем возрасте позволить убить себя на глазах у публики какому-то ревнивцу-негру...