Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Глупо, — бормотал Леофрик, — как глупо.

Неужели лес почувствовал, что между ним и эльфийской принцессой произошла ссора? Неужели из-за этого откажет ему в гостеприимстве, которое так щедро расточал в Коэт-Маре? Если так, то нужно торопиться.

Леофрик въехал в самую чащу; луна скрылась за облаками, повалил густой снег, и тропинки было почти не видно. Со всех сторон слышались шуршание и писклявый шепот, и от этого Леофрику становилось еще тревожнее.

Одной рукой он придерживал поводья, другой крепко сжимал рукоять меча. С дерева раздалось уханье совы; опустившись на нижнюю ветку, птица стала разглядывать Леофрика своими круглыми, как блюдца, глазами. Не обращая на нее внимания, он поехал дальше, внимательно вглядываясь в мелькающие в зарослях тени.

Каждый звук, будь то хруст ветки или шуршание листьев, заставлял Леофрика вздрагивать, ибо он еще не забыл, как в лапах лесных монстров погибали его солдаты. На тропинку выполз густой туман и заклубился вокруг стволов огромных деревьев.

«Я рыцарь Бретонии и слуга Владычицы Озера, и со мной ничего не случится».

Ташен тихо заржал от страха, и Леофрик почувствовал, как к нему подбираются предательский страх и предчувствие чего-то ужасного, что невозможно назвать или объяснить. В лесной чаще что-то шуршало, шептало, шипело, — казалось, эти звуки исходят от самого тумана.

Вдруг что-то громко хрустнуло, и толстая ветка ударила его по лицу; в воздухе тут же сверкнул меч — и только тогда Леофрик понял, что это вовсе не нападение. Это был его собственный меч, который он так и не убрал в ножны.

«Я рыцарь Бретонии и слуга Владычицы Озера, и со мной ничего не случится», — повторил он про себя, отчаянно желая, чтобы слова молитвы сбылись в этом темном и страшном лесу.

Ташену было все тяжелее продираться сквозь густой подлесок; с каждым ярдом ветви и корни становились все толще, а кусты — гуще. Леофрик отводил в сторону толстые ветки, отцеплял от доспехов длинные шипы и колючки. Хотя меч он держал наготове, рубить кусты ему не хотелось; чутье подсказывало рыцарю, что делать этого не стоит.

Снова заухала сова; Леофрик взглянул вверх: птица сидела в ветвях у него над головой.

— Говорят, ты мудрая птица, друг мой. Может быть, ты знаешь, как мне выбраться из этого трижды проклятого леса?

Птица не ответила, и Леофрика это слегка удивило, поскольку в Лоренском лесу, как он уже мог убедиться, птицы и звери умели разговаривать. Птица повернула голову вправо, потом влево, и Леофрик решил, что она отрицательно качает головой.

Забыв о страхе, рыцарь рассмеялся и сказал:

— А что, может быть, ты и в самом деле мудрая птица.

Сова дернула головой вверх и вниз, и Леофрик сразу забыл о своем веселье, решив, что птица просто за ним наблюдает. Он отвернулся от нее и поехал дальше.

Луна выплыла из-за туч, и стало очень холодно; лунный свет, холодный, как ледяная вода, обжигал тело, проникая до костей; казалось, к Леофрику прикасается сама смерть. Крадущиеся по пятам тени подобрались еще ближе; впереди, в клубах серебристого тумана, притаилось что-то ужасное.

Сухие листья шелестели по шлему рыцаря, сучья цеплялись за доспехи, корни хватали коня за ноги. Желание покинуть Лоренский лес было велико, но Леофрик все чаще спрашивал себя: куда и зачем он едет? И может быть, стоит вернуться?

Жуткое шипение, поднявшееся из тумана, означало одно: времени на раздумья у него больше не осталось — слишком поздно. Вокруг зашевелились страшные тени, замелькали бледные призраки, послышался скрипучий смех, злобный и ядовито-насмешливый.

Тяжело дыша, чувствуя, как отчаянно бьется в груди сердце, Леофрик собрался с силами и крикнул:

— Меня охраняет Владычица Озера, и если вы ищете смерти, то подходите, встретимся лицом к лицу!

Но едва он произнес эти слова, как туман рассеялся, и за деревьями вспыхнул ослепительно-яркий свет.

Вскрикнув, Леофрик закрыл глаза рукой, не в силах выдержать сияния, от которого ночь превратилась в день.

Кьярно гнал Эйдерата вперед; конь стрелой летел по залитому лунным светом лесу. Этот глупец, человек, решил погибнуть, но за его глупость придется отвечать не кому-нибудь, а ему, Кьярно. Подъехав к границе Коэт-Мары, Кьярно поежился: здесь валил густой снег и было очень холодно. Но не холод пугал Кьярно, а то, что могло произойти с ним и человеком.

Кьярно изо всех сил гнал коня по тайным тропам, известным лишь народу азраи. Эйдерат был великолепным скакуном; когда-то Кьярно заприметил легконогого жеребенка и вырастил его сам, и теперь у него был отличный быстроногий конь, не то что этот толстый увалень, на котором ездит человек.

Еще до того, как испуганная и запыхавшаяся Морвхен разыскала его в лесу и поведала о своем разговоре с человеком, Кьярно почувствовал, что Атель Лорен чем-то встревожен.

Когда же Морвхен сказала, что их разговор закончился ссорой, Кьярно понял: если он немедленно не найдет Леофрика и не выведет его из леса, то Атель Лорен поступит с ним так, как поступает со всеми захватчиками.

— Давай же, друг мой, давай, — шептал он Эйдерату, который легко нес его через лес, — скачи быстрее, сегодня мне так нужно успеть!

Щурясь от яркого света, Леофрик увидел, как из-за дерева медленно выплыла фигура, окруженная белым сиянием. Он поднял меч, приготовившись к бою, но свет постепенно померк, и, к своему великому изумлению, Леофрик увидел не страшную лесную ведьму или ожившее дерево, а нечто совсем иное.

Окруженная сиянием, перед ним предстала дама чудной красоты и изящества. Тихий ветерок шевелил полы ее зеленого одеяния. Художник зарыдал бы от горя, увидев ее лицо, ибо понял бы, что никогда не сможет передать его бесподобную красоту. Дама пристально смотрела на Леофрика, и в ее взгляде читались доброта и мудрость. Тело дамы светилось само по себе, словно вобрало в себя лунный свет; она протянула к Леофрику руки, и из рукавов ее одежды посыпалась искрящаяся звездная пыль.

Леофрик с умилением глядел на прекрасную даму, отбросив в сторону меч, ибо сама мысль, что он мог бы поднять руку на это небесное создание, приводила его в ужас. Подарок Элен безжизненно свисал с рукояти его меча, такой голубой и холодный на фоне чудесного света, окутавшего прелестное видение.

— Госпожа моя… — прошептал Леофрик, чувствуя, как разрывается его душа не в силах вынести восхищения.

Дама улыбнулась, и сердце рыцаря наполнилось ликованием.

Спешившись, он упал на колени, прижав руки к груди и опустив глаза. Легкий, нежный ветерок овевал прекрасную даму, словно за ее спиной шевелились прозрачные крылышки.