Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— А о самом генерале? Байки, истории?

Браун опустил голову. Командующий сделал блестящую карьеру, лучшую из ему известных, однако его имя и история затерялись в пыли веков. Он был человеком, не легендой.

Браун, как и Стумар не знали, почему она спрашивает.

Орбиана посмотрела вверх.

— Мы не можем здесь долго задерживаться. Пришло время оправдать вашу репутацию.

Она повернулась к фермерам:

— Я не забуду вас.

Сквозь повисшую тишину были слышны звуки приближающихся захватчиков.

— Я понимаю вашу ситуацию. Возможно сегодня мы покончим с зеленокожей угрозой рази на всегда.

Она принесла им надежду, но Браун не чувствовал ее. Он опасался грядущего.

Фермеры сформировали кордон вокруг инквизитора и двинулись к монументу.

Капитан Монтгелас и небольшая свита воинов-аколитов встретила нас на ангарной палубе, когда мы выходили из грозового ворона ”Приносящий страдания”.

Встреча была почетной, но при этом мало походила на радушное приветствие.

— Они смотрят на нас как на захватчиков, — в воксе раздался голос эпистолярия.

— Мне кажется, они жаждут как можно быстрее покончить с нами, — сказал Вонум.

— Разуемется, — сказал Штейр. — Пора разочаровать их.

— Почему не присутствует инквизитор Орбиана, — спросила Фуриа?

— Она не на борту.

— Тогда где она?

Какое-то время Монтгелас не отвечал, его лицо выдавало полнейшую сосредоточенность. Штейр видел, что он разрывался между противоречащими командами, за невыполнение каждой могли следовать страдания хуже, чем сама смерть.

Но выбор необходимо было совершить сейчас, и он принял решение какому инквизитору подчиняться, несмотря на то, что второй стоял рядом с ним.

— Прошу прощения, — сказал он. — Но я не могу сказать.

Юстикар уважал решимость человека. Философия Орбианы была порочной, но он не был шавкой радикала.

— Не можешь или не хочешь.

Штейр вмешался.

— В таком случае мы наложим на корабль арест и получим свои ответы.

Серые Рыцари направились вглубь корабля.

Монтгелас нагнал их:

— Я извиняюсь, лорд, но каковы ваши намерения?

— Пойти на мостик и ждать возвращения инквизитора Орбианы. Ты преградишь мне путь?

— Нет, лорд, конечно нет.

Капитан указал на один из туннелей:

— Вам лучше воспользоваться этим путем.

— Благодарю, — сказал Штейр, позволяя ему сопровождать отделение.

Человечек бежал перед восьмеркой Серых Рыцарей и полумеханической Хадрианой. Сейчас необходимо было оставаться благосклонными к команде корабля, гордость подождет.

Инквизитор открыла закрытый вокс-канал:

— Спасибо, я позволила своему гневу ослепить меня. Свита не несет ответственность аз радикала.

— Вы встречались с ней раньше?

— Да, около двадцати лет назад.

Я должен был знать, есть ли что-то между ними, кроме как различия во взглядах на работу Инквизиции.

— Вы работали вместе?

— Обстоятельства свели нас в Новгороде.

— Там был санкционирован Экстерминатус.

— Да. Я преследовала один еретический культ, в томе время как планета оказалась на пути Ваагх!. Я предполагаю, это то и привело туда Орбиану.

— Странное стечение обстоятельств. Он не верил в случайность, только не в этот раз — скорее всего еще одна сторона принимала в этом участие. До этого, события доказали ему правоту прогностикаров, однако сейчас он предчувствовал беду.

— И что же случилось?

— Произошла вспышка чумы неверия. Между ней и орками Эсктерминатус оказался единственным выбором.

— Вы считаете Орбиану виновной в эпидемии?

— У меня нет доказательств. Я не знаю ее целей в Новгороде.

— Но вы подозреваете ее?

— Да.

— Есть ли основания полагать, что заболевание вызвали преднамеренно?

— Я так не считаю.

Юстикар понятия не имел какие последствия могут последовать за их действиями, однако он ожидал худшего. Cейчас Штейр занял себя тем, что запоминал путь до мостика. Стены Пречистого света были увешены гобеленами, изображавшими победы Империума над ксеносами за тысячи лет бесконечной войны. Рыцарь заметил одну любопытную деталь: над всеми мерзкими видами доминировали орки, на одно изображение тау или эльдар приходилось пять полотен с зеленокожими.

— Ты так же восхищаешься искусством, брат-юстикар, — спросил Гаред.

— Да, однако я замечаю частые повторения.

— Одержимость я думаю.

— Да? Не интерес?

— Большинство сражений зафиксированы во время битвы за Армагеддон, множество из них второстепенны. Сами орки изображены в наиболее устрашающем виде. Это напоминание об их опасности.

Между картинами располагались двери, покрытые защитными пентаграммами и печатями. За ними проводились опасные исследования и работы над Великим Врагом. Это было неправильно — слуги Ордо Ксенос заходили на территорию Ордо Маллеус. С каждым шагом Штейр убеждался в том, что в своем радикализме Орбиана зашла слишком далеко. Несмотря на то, что "Пречистый свет" был доверху заполнен невиновными людьми Серый Рыцарь готов уничтожить его. Прогностикары дали галактические координаты, но не точное место вторжение, а сторожевик вполне мог стать им. Тем временем отряд дошел до мостика, его двери возвышались над ними.

— Брат-эпистолярий, надеюсь на вашу проницательность.

Психическая сила отряда была сконцентрирована на юстикаре, однако способности библиария давали ему более глубокое понимание угроз из-за Завесы.

— Рад оказаться полезным, — сказал Гаред, — но я не могу.

На оккулюсе вращалось изображение планеты.

— Где инквизитор Орбиана приземлилась?

— Со всем уважением мой лорд, но я не могу не повиноваться.

— Ты будешь повиноваться мне или будешь наказан. Пойми, капитан, ты нас не интересуешь, все, что нам нужно — это связаться с твоим инквизитором.

Кладбище не было видно за домами. Там располагались холмы с цветущими на них розами, затем сам монумент. За века он пришел в запустение, несколько памятников обвалились, по периметру гробница была окружена камнями, ниже, чем Брауну хотелось бы, но все же лучше, чем ничего. Фермеры открыли ворота, пропуская Орбиану и ее телохранителей. Монумент был маленьким по меркам более густонаселенным планет, однако величественным для жителей их мира, над всеми возвышался центральный шпиль, выполненный в виде украшенной черепами и изображениями деяний майора, исполненными скорее чернорабочими, чем мастерами искусства, пирамиды, имеющий десять метров в основании и около пятнадцати в высоту.

Ветераны окружили сооружение по периметру, совершая приготовления к обороне.

Амалия остановилось перед пирамидой.

— Достаточно.

Она и ее стража осторожно пошли по направлению к двери.

— Я должна спросить еще раз, не было ли чего-нибудь странного, связанного с этим местом?

— Ничего.

— Никаких смертей?

— Нет.

Клаус подумал о том, что возможна она нас всех привела на смерть.

— Очень хорошо. Можешь идти.

Браун потратил несколько мгновений, чтобы справится с яростью, затопившей все его тело и пошел прочь.

— Какие мысли?

— Никаких.

Она пожала плечами:

— То, что мы искали все эти годы, оказалось у нас под носом.

— Как я понял, возможно с зеленокожими будет покончено раз и навсегда.

— Ты веришь в это?

Где-то в районе фермы послышались выстрелы из лазерного оружия. Орки всегда все делали грязно.

Два ветерана побежали так быстро как могли, хоть и медленнее чем хотелось. Орки, которых они услышали, судя по были отбившимся от основных сил вторжения отрядом.

Оба гвардейца работали на износ, последние сто метров они пробежали в мучительной агонии, в ушах стучало так, словно это были разрывы крупнокалиберных артилерийских снарядов. Когда ветераны достигли фермы выстрелы уже стихли. Землю вокруг устилали тела орков, несколько зданий начали гореть. Вдалеке были слышны звуки боя: рычание машин, взрывы, однако не было слышно воплей вырезаемого населения.

Они опоздали, битва уже закончилась.

Полковник толкнул дверь в дормиторий, в свое время над ним работали более пятидесяти человек, и сейчас инопланетные уроды с легкостью обратили его в руины. Здание было краеугольным камнем обороны фермы. Большинство населения планеты составляли дети ветеранов, когда они закончили службу в Гвардии. Однако почти все они были стариками, а молодежь не имела их опыта сражений.

— Первая кровь за нами, — сказал Дитрик.

— Я видел тела сержант. Хорошая работа. Полковник выдохнул спокойно, однако даже с Дитриком и его людьми они не могли удерживать дормиторий, не потеряв при этом все поселение.