Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

Его хвастовство было невероятной наглостью. Вулкан помнил, какое раздражение вызвал чужак, когда заявил, что сможет одолеть в состязании любого, даже чемпиона Гесиода. Сын Н’бела согласился скорее от изумления, чем из уважения.

— Пусть попробует, если хочет, — ответил он наедине отцу. — Глупец либо сдастся, либо погибнет в горах. Пусть решит наковальня.

Сейчас эти слова казались особенно недальновидными.

Манящая снизу река раскалённого камня резко вернула Вулкана к смертельной действительности.

Как он может проиграть? Что о нём подумают люди, если победит бледнолицый чужак?

Вулкан держал шкуру дракона за длинный хвост, она качалась от идущего от лавы раскалённого пара. Сын Н’бела понял, что придётся пожертвовать гордостью ради жизни, и уже собирался разжать пальцы, когда по скалистой вершине горы разнёсся крик:

— Вулкан!

Прищурившись, чтобы видеть сквозь густой дым, Вулкан увидел вдали размытый силуэт. Чужак бежал к нему по скалам, а на плече его был самый огромный дракон, которого когда-либо видел ноктюрнец. Он моргнул, пытаясь понять правда ли это или просто мираж, рождённый усталостью и щиплющим глаза сернистым воздухом.

Шкура в хватке решительного сына Н’бела была огромной, но эта… просто исполинской. Она легко заслонила добычу ноктюрнца, и внезапно гордость показалась Вулкану куда менее важной.

Не мешкая, Чужеземец схватил огромную шкуру и бросил её в обширный поток лавы, текущей между ним и скалистым выступом, где висел Вулкан. Он промчался по мосту над булькающей погибелью и спрыгнул на другой стороне. Странник подбежал к краю ущелья и схватил Вулкана за запястье.

— Держись…

И одним рывком, проявив невероятную силу, чужак вытащил и Вулкана, и шкуру дракона.

Измождённые люди какое-то время лежали на голой скале, затем Чужеземец встал и помог подняться Вулкану.

Вдали поток лавы поглотил его великую добычу.

— Так нам не вернуться, — сказал Чужеземец, в голосе не было ни следа сожаления.

Вулкан хлопнул его по плечу, чувствуя, как возвращаются силы.

— Ты спас мою жизнь.

— Я не смог бы, если бы ты не провисел так долго.

Вулкан смотрел на лаву, медленно поглощавшую останки дракона.

— Ты мог бы вернуться в город чемпионом.

— Ценой жизни соперника? Что это была бы за безрадостная победа?

Начали падать густые хлопья пепла, ветер принёс запах гари. Это предвещало пламя.

— Гора ещё не успокоилась, — сказал Вулкан. — Она может извергнуться вновь. Мы должны вернуться в Гесиод.

Чужеземец кивнул, и они начали долгий спуск.

По возвращении Вулкана встретили торжеством. Все жители города, вожди, послы шести других поселений… все собрались, чтобы стать свидетелями завершения состязаний.

Н’бел встретил своего сына одним из первых. Кузнец уже не был таким силачом, как прежде, но всё равно крепко обнял Вулкана.

— Мальчик мой, ты справился. Я знал, — он повернулся и махнул рукой в сторону радостной толпы. — Тебя славит весь Ноктюрн.

Крики эхом гремели в ушах Вулкана. Короли племён выступили вперёд, чтобы поприветствовать его и искупаться в лучах славы. Ликующие возгласы и обещания верности доносились сквозь радостные аплодисменты толпы. Лишь Чужеземец стоял молча и глядел на Вулкана. Но в глазах его не было ни осуждения, ни зависти. Чужак просто ждал.

Бан’ек, король племён Темиды, вышел из толпы и одобрительно кивнул победителю состязания.

— Достойный трофей, — сказал он, показывая на всё ещё висевшую на плечах Вулкана шкуру дракона. — Ты будешь выглядеть воистину благородно, если сделаешь из неё мантию.

Вулкан почти забыл о шкуре.

— Нет, — просто прошептал он.

— Не понимаю, — Бан’ек моргнул.

— Я не заслуживаю всей этой похвалы и восхищения, — Вулкан покачал головой. Он снял шкуру с плеча и протянул её Чужеземцу.

Н’бел попытался остановить сына, но тот отмахнулся.

— Вулкан, что ты делаешь?

— Пожертвовать гордостью ради чужой жизни — вот истинное благородство, — он встретился взглядом с Чужеземцем и внезапно увидел в непроницаемых глазах одобрение. — Эта честь принадлежит тебе, чужак.

— Скромность и самопожертвование хорошо идут вместе, Вулкан. Ты стал всем, на что я наделся.

Не такого ответа ожидал ноктюрнец, совсем не такого. Смятение отразилось на его лице.

— Кто ты?

— Почему ты так на меня смотришь?

Вераче сидел напротив Вулкана, его лицо скрывали тени штабного шатра.

В сумерках глаза примарха были похожи на раскалённые угли. От этого большинству людей был трудно на него смотреть — но не сидящему напротив летописца.

— На тебе ни царапины.

— Это необычно?

— Для кого-то в зоне боевых действий? Да.

— Ты невредим.

Вулкан мягко рассмеялся и отвернулся.

— Я другой.

— В чём?

Примарх вновь повернулся к безмятежному человеку, веселье сменилось растущим раздражением.

— Я…

— Одинок?

Вулкан нахмурился, словно раздумывая над проблемой и не видя решения. Он собирался было ответить, когда решил применить другой подход.

— Тебе стоит бояться меня, человек, или по крайней мере остерегаться, — примарх шагнул вперёд и сжал кулак на расстоянии протянутой руки от лица летописца. — Я могу сокрушить тебя за дерзость.

Вераче не дрогнул перед явной угрозой.

— А станешь ли?

Злая гримаса исчезла с лица Вулкана, и он отошёл, чтобы прийти в себя. Когда примарх заговорил вновь, его голос был тихим и хриплым.

— Нет.

Воцарилась странная тишина, её не осмеливались нарушить ни человек, ни примарх. Наконец Вулкан заговорил.

— Расскажи мне ещё раз, на что похож обелиск.

Пытливый взгляд исчез с лица Вераче, и он улыбнулся, а затем прищурился, вспоминая.

— Это скорее не обелиск, а арка, похожая на часть врат, — он описал её в воздухе руками. — Видишь? Видишь, Вулкан?

— Да, — в голосе примарха было меньше уверенности, чем бы ему хотелось. — А что защитники? Как бы ты оценил их силу?

— Я не воин, поэтому любая моя тактическая оценка едва ли будет полезной.

— Всё равно попробуй.

— Интересно, почему я объясняю это лично тебе, а не одному из капитанов?

— Потому, что им не хватает моего терпения, — проворчал Вулкан. — Теперь о чужаках…

Вераче кивнул, извиняясь.

— Ну что же. Вокруг арки собрались многие эльдары. Ещё больше защищают узел. Я видел… ведьм и ящеров. Четвероногие первыми нас выследили. На верхнем пологе насесты, их во много раз больше чем там, где я их раньше видел. Там есть и более крупные звери, хотя на бегу я не успел их толком рассмотреть.

— Полнее, чем я ожидал, — признался Вулкан. Он покачал головой.

— Я смущаю тебя, не так ли?

— Ты прошёл через бойню невредимым и говоришь об испытании так, словно оно было пустяком. Ты обращаешься к примарху как к коллеге по ордену. Да, твои действия необычны. Там повсюду были тела, не только солдаты, но и аборигены, — после битвы разведчики обнаружили ещё больше мёртвых людей, угодивших под яростный перекрёстный огонь. Образ убитой девочки продолжал тревожить Вулкана, и он приказал относится к погибшим аборигенам с тем же уважением, что и к мёртвым легионерам. — Война безразлична, Вераче, — сказал примарх. — Будь настороже или в следующий раз ты окажешься в могиле.

— Она запомнилась тебе, так?

— Кто?

— Девочка, убитая этой безразличной войной.

Лицо Вулкана выдало его беспокойство.

— Эти люди страдают. Она напомнила мне об этом. Но как ты…

— Я видел, как ты на неё покосился, когда мы шли к шатру. Мне показалось, что это заставило тебя отвести взгляд, — Вераче облизнул губы. — Ты хочешь их спасти, так?

Вулкан кивнул, не видя нужды это скрывать.

— Если смогу. Что за освободителями мы будем, если станем просто сжигать возвращаемые человечеству миры? Что будет с Ибсеном?

— Полагаю, хреновыми. Но что такое Ибсен?

— Это… этот мир. Его имя.

— Я думал, что его обозначение Один-Пять-Четыре Четыре.

— Так, но…

— Я правильно понимаю, что ты хочешь спасти народ Ибсена?

— Ибсен, обозначение Один-Пять-Четыре Четыре — я так и сказал. Какая разница?

— Большая. Что заставило тебя передумать?