Научи меня - Людмила Молчанова

   - Какое время, Кать? Едем или не едем - вот и все. Зачем на это время? Не хочешь в Италию, давай еще куда-нибудь поедем, куда хочешь. Кириллу тоже будет полезно. И наверняка понравится - я даже не сомневаюсь. В чем проблема?

   - Ты не можешь просто так придти и поставить нас перед фактом.

   - Почему нет? Что такого я предложил?

   - Ничего хорошего, - буркнула Катя и хотела уже добавить еще, но тут на шум забежал Кирилл и с разбегу плюхнулся Подольскому на колени, крепко обхватив того за шею.

   - Вы чего кричите? - недовольно нахмурив бровки, поинтересовался Кирилл и посмотрел на Катю, как будто та была в чем-то виновата.

   Миша поспешил ответить за нее, не дав сказать ни слова.

   - Мы не кричали, Кирюх. Мы разговаривали.

   - Громко, - пожаловался Киря капризным тоном.

   - Больше не будем, - пообещал Миша, снова кидая на нее взгляды исподтишка. Она молчала. - Мы тут с Катей кое о чем думали.

   На горизонте у племянника мелькнула такая пленительная и соблазнительная "взрослая тайна". Это как помахать перед носом у кота валерьянкой. Сшибает все волнения и посторонние мысли напрочь. Так и Кирилл - сразу же забыл обо все на свете.

   - О чем? - Миша загадочно закатил глаза, и племянник сразу его затеребил за рукав. - Миша, о чем? Я тоже хочу!

   - Колбаса деловая.

   - Я не колбаса! Ну Ми-и-и-ша! Расскажи!

   - Да вот я думаю, может, мы съездим куда. Ты как, Кирюх?

   - Давайте, давайте, давайте! - радостно захлопал в ладоши ребенок. И его не интересовали ни куда, ни когда, главное, что они куда-то все вместе собрались и доверили ему "тайну". Советовались с ним как с равным. - Катя, мы поедем?

   - Не загадывай, - скрипя сердцем одернула Катерина бурно повизгивающего Кирю. - Еще неизвестно ничего.

   Оба мужчины одновременно скуксились и недовольно засопели. Начали ее взглядами сверлить, отнюдь не радостными и довольными, поэтому Катя поспешила ретироваться.

   Такие ситуации редко случались, почти никогда, и так у них все было прекрасно. И даже очень.

   Если Катя начинала задумываться, серьезно задумываться над тем, как сейчас живет, то на ум приходила сказка. Ей не верилось, что Мишка реальный, настоящий. Что она его не выдумала, а он действительно есть, в ее жизни. Сильный, добрый и едва ли не идеальный.

   Теперь ее жизнь превращалась в прекрасную сказку, настолько прекрасную, что становилось действительно жутко, и до самых костей пробирал холодный, липкий ужас, цепляясь и оседая на коже противной паутиной. И чем идеальнее становился Подольский в ее глазах, тем сильнее она боялась. Начинала отдаляться от него, старалась держаться на расстоянии. Закрывалась от него, чтобы не сумел проникнуть глубоко под кожу, забраться в самое сердце. А Мишка все-все понимал, и свои сомнения спрятать от него она не могла.

   Зато Кирилл не мучился и не терзался сомнениями, как Катя. Ребенок просто радовался тому, что в его жизни появился "дядя Миша". Он не задумывался над тем, уйдет тот или не уйдет, забудет или не забудет - племянник жил и радовался жизни как никогда.

   Одно Катя понимала точно - так дальше продолжаться не может. Она и себя изведет, и Мишку доконает. У нее нет никаких прав от него ничего требовать. Он ни ей, ни Кириллу ничего не должен. Но что будет с ними, когда Миша успокоится и наиграется? Об этом она не могла не думать. Каждую минуту своей жизни.

***

   - Ты ничего не хочешь мне сказать?

   К моменту этого разговора они с Подольским жили вместе почти месяц. Он окончательно перебрался к ним, обустроился, и сейчас его бритвенные принадлежности занимали законное место в ванной, а черные новые тапки, которые Катя сама купила, стояли в коридоре под вешалкой.

   Миша зашел на кухню, прикрыл дверь, чтобы не разбудить мирно спящего малыша, и сел на стул. По всей позе, по напряжению и решимости во взгляде ей сразу стало понятно, что сегодня увильнуть не удастся, хотя потому что в этот раз мужчина отступать не намерен. И ей не предоставит такой возможности.

   - Ничего. Все хорошо, - она повернулась к нему спиной и засуетилась у плиты. - С чего ты взял?

   Она попыталась выйти с кухни, но Подольский ухватил ее за локоть и притянул назад, усаживая к себе на колени. Сил дергаться или протестовать не осталось. Девушка устало прислонилась спиной к его груди и обмякла. Миша ее держал, не давая пошевелиться или сдвинуться, но объятия были крепкими, надежными и нежными. И теплыми. Такими, что Кате не хотелось его отпускать. Никуда.

   - Я не экстрасенс, Катюш, - устало выдохнул Миша, носом утыкаясь ей в шею и опаляя горячим дыханием, - мысли я еще читать не научился. Давай начистоту.

   - Не бери в голову. Это мои...заморочки.

   - Ты...случайно не...Мы тогда не предохранялись. Появились...последствия?

   Вот что значит мужская логика. К чему он это - непонятно. Но спиной чувствовала, как он напрягся в ожидании ответа.

   - Случайно нет, - съязвила она в ответ.

   - Ты... - он сглотнул и взглядом заметался по тесной слабоосвещенной кухне. - Никаких...эээ...ну, последствий не будет? Точно?

   Забавно. Услышь она такой вопрос от кого-то другого, от того же Митьки, наверняка бы обиделась. Или почувствовала бы сожаление и стыд за свою...незавершенность. Или как Митькина мать однажды сказала - "неполноценность".

   - Не будет, расслабься.

   - Тогда что? Я не силен в этих заморочках, Катюш, - теплые широкие ладони легли ей на живот. - Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, но понять до конца не могу. Из-за Кирилла? - наугад предположил Подольский и сразу же попал в цель, о чем понял по набежавшей тени на симпатичное лицо. - Ты из-за него так волнуешься?

   - Как я могу за него не волноваться? - она попробовала увильнуть в сторону. - Это мой ребенок, Миш, и я всегда буду за него переживать.

   - А я здесь причем?

   - Ты действительно не понимаешь?

   Он покачал головой.

   - Объясни.

   - Миш...

   - Что? Я же ничего такого не сделал. У тебя умный ребенок, он меня не боится...

   - Вот именно, - тихо буркнула Катя и дрожащей рукой потерла лоб. - Вот в этом вся проблема. Он тебя не боится, ни капли. Он к тебе...привязался. Не знаю как, почему, но Кирилл...У тебя дети есть? - даже ей собственный резкий, со злыми от бессилия нотками голос бил по барабанным перепонкам, заставляя едва ли не морщиться.

   Подольский снова забегал глазами по кухне, смотря куда угодно - на обои, плитку, холодильник или столешницу - но не на нее.

   - Ну нет. И что теперь?

   - А то. Он к тебе привязался. Он даже копирует за тобой все, как обезьянка. Кирилл не выдержит, если что-то пойдет не так.