Билет куда угодно - Деймон Найт

Янкевич повторил замечания предыдущих ораторов с небольшими идеологическими поправками, а затем Генеральный Секретарь предоставил слово делегату от Франции. Тот, в свою очередь, представил присутствующим доктора Дени Левека, криминалиста, а в зал тем времени вкатили вагон и маленькую тележку всякой хитрой аппаратуры.

Доктор Левек прежде всего заметил, что вопрос, возникший в головах у многих, наиболее точно сумел сформулировать на предыдущей сессии делегат от России, когда поинтересовался: «Какими мотивами руководствуются канамиты? Какие цели они преследуют, предлагая нам неслыханные дары и ничего не требуя взамен?»

Затем доктор объявил:

— По требованию некоторых делегатов и при полном одобрении наших гостей, мы с коллегами провели серию тестов для канамитов, используя оборудование, которое вы видите перед собой. Сейчас мы повторим эти тесты.

По залу пробежал шепоток. Фотовспышки выдали почти артиллерийский залп, а одну из телекамер сосредоточили на аппаратуре доктора Левека. Тут же за подиумом вспыхнул громадный телеэкран.

Тем временем ассистенты доктора прикрепили, к голове одного из канамитов провода, перетянули его руки резиновыми трубками и что-то прилепили лентой к его правой ладони.

На экране одна из стрелок задергалась, а вторая перескочила на другую сторону и застыла там, слегка покачиваясь.

— Вы видите перед собой обычную аппаратуру для проверки правдивости высказывания, — пояснил доктор Левек. — Поскольку данных о психологии канамитов у нас нет, нашей первой задачей было выяснить, реагируют ли они на эти тесты так же, как и человеческие существа. Теперь мы повторим один из экспериментов.

Он указал на первый индикатор.

— Данный прибор регистрирует сердечный ритм испытуемого. Следующий измеряет электропроводность кожи на его ладони и оценивает таким образом ее влажность, которая, как известно, усиливается при стрессе. Следующий прибор, — Левек указал на устройство с лентой и самописцем, — демонстрирует форму и интенсивность электромагнитных волн, испускаемых мозгом испытуемого. Эксперименты с людьми показали, что все указанные факторы существенно зависят от того, говорит ли испытуемый правду.

Доктор взял два больших куска картона — красный и черный. Красный представлял собой квадрат со стороной около трех футов, а черный — прямоугольник трех с половиной футов в длину. Затем он обратился к канамиту:

— Какой из них длиннее?

— Красный, — ответил канамит.

Обе стрелки бешено дернулись, то же самое произошло и с самописцем, выводившим на ленте зигзаг.

— Я повторю вопрос, — сказал доктор. — Какой из них длиннее?

— Черный, — ответил пришелец.

На сей раз приборы работали в нормальном режиме.

— Как вы попали на нашу планету? — спросил доктор.

— Пешком, — ответил канамит.

Приборы снова откликнулись, а по залу пронеслась волна приглушенных смешков.

— Еще раз, — сказал доктор. — Как вы попали на эту планету?

— На космическом корабле, — ответил канамит, и на сей раз приборы не отреагировали.

Доктор снова обратился к делегатам.

— Мы с коллегами проделали множество подобных экспериментов, — заявил он. — А теперь, — он повернулся к канамиту, — я попрошу нашего уважаемого гостя ответить на вопрос, поставленный на прошлой сессии делегатом от России, а именно: какими мотивами руководствовались канамиты, предлагая столь богатые дары людям Земли?

Канамит встал. На сей раз он заговорил по-английски:

— У нас на планете есть поговорка: «В камне больше загадок, чем в голове философа». Мотивы поведения разумных существ, хотя порой кажутся неясными, на самом деле чрезвычайно просты. Особенно в сравнении со сложной работой живой вселенной. Поэтому я надеюсь, что люди Земли поймут меня и поверят, если я объявлю, что наша миссия на планете Земля заключается лишь в том, чтобы принести вам мир и изобилие, желанные для нас самих и дарованные нами множеству рас по всей галактике. Если в вашем мире исчезнут войны, голод, бессмысленные страдания, это и станет нам наградой.

Стрелки не дернулись ни разу.

Делегат от Украины вскочил со своего места, требуя, чтобы ему предоставили слово, но время уже вышло, и Генеральный Секретарь закрыл заседание.

На выходе из зала я столкнулся с Грегори. Лицо его пылало от возбуждения.

— Кто устроил весь этот цирк? — гневно вопросил он.

— Лично мне тесты показались убедительными, — возразил я.

— Цирк! — решительно повторил он. — Второсортный фарс! Послушай, Питер, если с тестами все было в порядке, почему тогда замяли обсуждение?

— Завтра обязательно дадут время для обсуждения.

— Завтра доктор вместе со своей аппаратурой уже отчалит в Париж. До завтра еще много чего может произойти. Имей хоть каплю здравого смысла, приятель, — как можно доверять твари, у которой на рыле написано, что она только что сожрала младенца и закусила венком с могилы твоего дедушки?

Начиная раздражаться, я заметил:

— По-моему, тебя больше волнует их внешность, чем их политика.

— Вот еще! — буркнул Грегори и отошел.

На следующий день начали поступать отчеты из лабораторий, в которых испытывался канамитский источник энергии. Все отчеты оказались патетически-восторженными. Сам-то я, по правде говоря, в физике ничего не смыслю, но похоже, металлические коробочки канамитов должны были выдавать энергии больше любого ядерного реактора — причем без всякого сырья и чуть ли не вечно. Заверяли также, что они дешевле грязи и что буквально каждый сможет обзавестись такой коробкой по цене зажигалки. А вскоре после полудня появились сообщения, что в семнадцати странах уже начали возводиться фабрики для их производства.

На следующий день канамиты предоставили схемы и рабочие образцы устройства для увеличения плодородия почвы. Оно ускоряло образование в почве нитратов или еще какой-то ерунды. В выпусках новостей не содержалось никакой другой информации, кроме сообщений о канамитах. А еще через день пришельцы выложили на стол свою бомбу.

— Теперь вы располагаете потенциально неограниченной энергией и возросшим запасом пищи, — заявил один из них. Трехпалой лапой он указал на стоявший перед ним на столе прибор. Прибор представлял из себя ящик на треноге, с параболическим рефлектором спереди. — Сегодня мы предлагаем вам третий дар, который важнее двух первых.

Он подал знак телевизионщикам перевести камеры на крупный план и выставил перед собой большой кусок картона, покрытый рисунками и буквами. Вскоре мы увидели этот картон на большом экране над подиумом; текст и рисунки без труда можно было разобрать.