Гоша Каджи и Венец Гекаты - Игорь Рябов

Самую малость отдышавшись, парнишка с удивлением, граничащим с яростью, увидел, что на проспекте как всегда оживленно. Мимо Гоши проходили люди. Десятки, сотни людей, снующих туда-сюда, занятые своими делами, просто гуляющие или озабоченные приобретением покупок. А его словно бы и не замечали! Правда, все они старались держаться подальше от центра проспекта, где зияла глубокая промоина в брусчатке, прижимаясь поближе к лавчонкам и магазинам. Иногда взгляды людей сталкивались с его умоляющим о помощи взором, но чаще всего прохожие спешили тут же отвести глаза в сторону. Изредка они сочувственно поджимали губы, скорбно покачивая головами, но уже через пару грустных вздохов исчезали в людском водовороте, словно оказать помощь было немыслимым преступлением, которое тут же и каралось без жалости и сомнений.

А одна маленькая девчушка в простеньком ситцевом платьишке дернула подружку за рукав, показывая на Каджи пальцем и радостно смеясь. Затем они устроились на ближайшей лавке напротив мученика и стали дожидаться окончания представления, весело болтая ногами, не достающими до земли всего чуть-чуть, и с упоением облизывая маленькими жадными язычками карамельных сов на палочке. И уходить эти малолетние бессовестные стервятницы вовсе не собирались, не досмотрев до конца бесплатное зрелище. Лишить себя удовольствия понаблюдать за чужими мучениями? Да ни за что на свете! Это ж куда интереснее, чем отрывать ноги у кузнечиков и заставлять их если не прыгать, то хотя бы ползти, спасаясь, пока не прикончили окончательно.

В толпе мелькали и знакомые лица. Вон надувшийся и спесивый до неприличия паразит Чпок важно прошествовал в сопровождении многочисленных подпевал, скривившись при виде чумазого Гоши как от сильнейшей зубной боли. Странно, что у вражины отсутствовал светящийся нимб над головой и распущенный павлиний хвост сзади. Но и без них он запросто сумел проигнорировать страдания Каджи, ненавязчиво отвернувшись в сторону зазывающих в гости витрин. С изумлением парнишка отметил, что в свите «матерого волшебника» сверкнули новые лица: улыбающаяся (о, боже!) Анджелина Рестлесс (девчонка слегка туповатая, так что не особо и жалко, что вляпалась в дерь… дружескую компашку), хохочущая над удачной шуткой спутника Катя Дождик под ручку с тем самым верзилой с Фалстрима, что схлопотал сегодня утром от Гоши в грудину (чудеса, да и только!) и…(еклмн, нет, не так — ЕКЛМН. Хотя тоже не годится: ЕКЛМН!!!!!) спокойная, как никогда в жизни, задумчиво-мечтательная Янка?!

Навстречу школьникам попалась Мерида, которою с обеих сторон под руки с важными выражениями на великосветских лицах чопорно поддерживали профессора Волков и…Батлер (Кто сошел с ума? Каджи? А может все остальные?). От этой несуразной компании за версту разило крепким эльфийским элем, прекрасным настроением и благодушием, странно смахивающим на пренебрежительное безразличие ко всем прочим представителям рода человеческого. Да и не только человеческого. Они вежливо, но с ленивой прохладцей раскланялись с учениками и, тихонько пересмеиваясь да обмениваясь едкими шуточками, скрылись в очередной забегаловке. Солнце только еще подумывало: а не стоит ли скатиться с зенита под горку? Так почему бы и не пригубить пару кружек гоблинской сивухи? В этом трактирчике она хоть и не столь крепкая, как в других, но зато дешевая. И каждая третья порция — халявная, за счет заведения. А тренировка перед вечерним застольем у Бласты, радушно пригласившей на очередную гулянку всех сослуживцев, ни в коей мере не повредит.

— Да кто-нибудь помогите, наконец, мне выбраться отсюда! — громко, но одновременно жалобно взмолился Гоша. — Вы все ослепли что ли?!

Вам, наверное, интересно, почему парнишка сам не попытался сделать последний рывок? Вопрос справедливый. Но, смеем заметить, он еще и крайне глупый.

У Гоши сил едва хватало на то, чтобы упрямо продолжать цепляться пальцами за крохотные щелочки в стыках брусчатки. А уж вытащить из вязкой глины ноги, которые провалились в податливое месиво выше щиколоток, — Каджи даже и не мечтал. А еще ему чудилось, что при малейшем движении с его стороны, он просто-напросто потеряет хрупкое равновесие и, опрокинувшись на спину, вновь окажется в противно хлюпающей позади него грязи, которая неторопливо, но уверенно поднималась, прибывая и подкрадываясь к временно ускользнувшей жертве.

— Помогите!!! — теряя терпение и рассудок, Гоша заорал во все горло, готовый разреветься от бессилия и обиды. — Вытащите меня!

Небольшая группка старшеклассников недоуменно остановилась невдалеке, завертев головами в поисках вопящего блажью чудака. Спустя минуту они соизволили заметить Каджи, уже не имеющего сил сдерживать слезы, которые часто закапали из карих глаз. Ученики беззаботно расхохотались и, махнув на его выкрутасы рукой, отправились дальше вниз по проспекту, оживленно обсуждая и комментируя увиденный прикол. По их мнению, он получился удачным и заслуживал всяческих похвал. Кто там развлекается? Каджи? Во как! Не ожидали, право слово. Молодец, парняга! Начал, наконец, исправляться в последнее время. А раньше-то все шибко озабоченный да грустный по школе шнырял. То на урок, то в библиотеку. Будто больше нечем заняться поинтереснее…

То, что его весело послали куда подальше, Гошу даже не огорчило. Ну вот ни капельки не огорчило, честное колдунское! Не до глупых расстройств ему сейчас было. Нашлись более серьезные причины, чтобы его сердечко заколотилось в неистово-паническом драпанье. Но, пробежав лишь пару крохотных шажков, оно зашлось от ужаса, да и грохнулось в обморок, провалившись в пятки. Любит оно там отсиживаться да отлеживаться, зла на него не хватает. При малейшей возможности юркает в свое убежище и носа наружу не кажет, пока хозяин не выпутается из очередной передряги.

Гхыр[66], фрэлл[67] и тридцать два капыра[68]! Провалиться вам туда, откуда заявились! Хотя все шансы провалиться в преисподнюю первым принадлежали сейчас, несомненно, Каджи.

Парнишка расширившимися от страха глазищами, затаив дыхание и покрывшись ледяной коркой изнутри, наблюдал за тем, как сперва неприметная трещинка в том месте, где он вклинил свои пальцы между камней, становилась с каждым мигом после его отчаянного крика все больше и больше. Спустя всего лишь три удара сердца от каждого из пальцев зазмеились новые трещинки, разбегаясь неравномерными кривоватыми лучиками во все стороны. А затем тот пласт брусчатки, на который опирался грудью Гоша, вместе с глиной, где прочно увязли ноги, едва заметно просел вниз. Всего-то на миллиметр. Потом еще на парочку. Затем на все десять. Вот он уже и сразу на десяток сантиметров съехал поближе к жадно облизнувшемуся грязным языком мутному потоку, незаметно подобравшемуся уже почти вплотную к парнишкиным ступням.