Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Да, мне в Сент-Джонсе рассказывали, — вспомнил Ник, — называется Джеймстаун, я даже его на карте отметил.

— Вот, — решительно сказала Полли, поправляя чепец, — туда вы меня можете отвезти, кузен?

Это ведь по дороге, если я правильно помню.

— Правильно, — вздохнул Ник, — только зачем вам туда, кузина Полли?

Женщина помолчала, и, указав на тропинку, что шла к берегу, попросила: «Давайте спустимся к морю, хорошо? Хоть Фрэнсис в нем и утонул, — она сжала губы, — но я его все равно люблю».

— И ты никогда не скажешь ей, что случилось с ее мужем, — жестко велел себе Николас, глядя на ее изящную спину. «Никогда, слышишь? И вообще, капитан Кроу, — если тебе уж так повезет, то ты будешь ее оберегать и защищать до конца дней своих, понятно?»

— Стойте, кузина Полли, — сказал капитан, обогнав ее. «Давайте-ка руку, и я вам помогу. Еще не хватало, чтобы вы поскользнулись».

Она протянула нежную, без колец и браслетов руку, и тихо ответила: «Спасибо вам, кузен Ник».

Уже сидя на каком-то камне, она помолчала, крутя в руках ленты чепца, и проговорила: «Мы ведь здесь не просто так были, кузен Ник, а по работе, ну, сами понимаете…, Мне надо рассказать о планах французов, об их обороне, да и вообще — она повела рукой в сторону форта, — я тут два года, у меня много опыта, я буду полезной в наших колониях».

Он помолчал и ответил, глядя на еще бледные звезды: «Вот поэтому я и отправился на север, кузина Полли. Испанцы — это другое дело, мы с ними воюем, а Сэмуэль — мой друг, я никогда бы не смог его атаковать. Так что, — он пожал плечами, — пусть тут все делят без моего участия, я предпочитаю искать Северо-Западный проход. Но вас я, конечно, отвезу в Джеймстаун, — добавил он.

— А потом? — она вдруг подняла глаза и повела плечами, будто от холода. Николас расстегнул потрепанный, темный камзол и строго велел: «Накиньте».

— Солью пахнет, — Полли на мгновение прижалась щекой к ткани. «А кто вам зашивает дырки от пуль, капитан Кроу? — она подняла бровь и коснулась пальцем грубого, но крепкого шва.

Мужчина не выдержал и рассмеялся. «В меня давно не стреляли, кузина Полли, на севере этого делать некому. Порвал, когда поскользнулся на льдине, и упал носом вниз. Сам же и зашил».

Полли расхохоталась и заметила: «Все равно получился героический рассказ, кузен».

— Потом? — он почесал густые, цвета темного каштана волосы. «Наверное, так и закончу свою жизнь во льдах, кузина. Там ведь так красиво, так красиво, — сказал он, глядя вдаль. «Какой у него голос, — подумала Полли, — будто самый тягучий, самый сладкий мед».

— Представляете, кузина Полли, — Николас подошел к самой кромке волн, — там ледяные горы выше собора Святого Павла, а, когда приходит весна — льды вскрываются, корабль идет по тихой, бирюзовой воде, а вокруг — тысячи тысяч птиц, киты, тюлени, белые медведи. Ты стоишь у румпеля, осторожно ведешь корабль этими бесчисленными проходами во льдах, и впереди у тебя нет ничего, кроме, — он нежно улыбнулся, — свободы.

— А вы? — он обернулся к женщине. «Что потом, кузина Полли?».

— Уеду в родовую усадьбу Фрэнсиса, буду воспитывать Александра и выращивать овощи, — озорно ответила Полли. «У меня очень хорошо получается, кузен Ник. Еще буду переводить, ну так, для себя, я тут на досуге читаю месье Рабле, — она сдержала улыбку, — и все время думаю — как это будет звучать по-английски? Ну и мистера Шекспира я бы с удовольствием услышала по-французски.

— Месье Рабле, значит, — Полли увидела искорки смеха в лазоревых глазах. «А вам не нужен помощник, кузина Полли?», — капитан Кроу повернулся к ней.

Полли, поднявшись, взяла плоский камешек и запустила его по воде.

— Какие глаза, — она искоса поглядела на мужчину. «У отца такие были — словно самая чистая, самая глубокая небесная синева».

— Ловко, — одобрительно сказал Николас. «Я бы мог чинить вам перья, кузина Полли, пропалывать грядки, заниматься с Александром верховой ездой и фехтованием, ну и вообще, — он пожал широкими плечами, — делать все для того, чтобы вы были счастливы — до конца наших дней.

— А льды, кузен Ник? — сама того не ожидая, спросила Полли. «Как же без них?»

— Буду возить сушеную рыбу из Норвегии, — он рассмеялся. «Там льдов тоже достаточно».

— Вот, кузина Полли, — он внезапно опустился на одно колено, — я вам все и сказал. Я, собственно, еще в библиотеке это все подумал, но — он улыбнулся, — три дня собирался с духом, уж простите. Я еще никогда не делал предложения.

— А ведь, — Николас усмехнулся, — Александр мне говорил, что вы любите Шекспира. Я его и не читал никогда, я, — капитан задумался, — тринадцать лет не был в Англии, кузина Полли. Так что, — он поднял лазоревые глаза, — пора и домой. Если вы позволите, — то с вами. Я, — Николас на мгновение прервался, — был бы очень, очень этому счастлив.

Она молчала, и Николас увидел, как блестят слезы в черных глазах.

Мужчина потянулся и нежно, осторожно взял ее прохладные пальцы.

— Я буду ждать сколько надо, — твердо сказал он. «Сколько вы скажете, столько и буду, кузина Полли».

Она посмотрела вдаль и вспомнила золото лесов и блестящую ленту Темзы под откосом холма. «Да, ведь Фрэнсис то же самое говорил, — подумала Полли. «Господи, и правда, тринадцать лет прошло. Нет, нет, нельзя, не смей, — приказала она себе, — нельзя!

— Вы не сможете ждать всю жизнь, — сказала Полли едва слышно, — кузен Ник. Таким, как я — женщина поднялась, — нельзя выходить замуж. Простите, — она, отвернувшись, сняла камзол, и, положив его на камень, пошла вверх по тропинке.

Ветер развевал подол ее платья, играл лентами чепца, темные волосы бились по стройной спине, и капитан Кроу, положив руку на эфес шпаги, сказал себе: «Ну, уж нет. Что бы там ни было — я с этим справлюсь. Обещаю, — добавил он, обернувшись к океану.

Тот ласково, знакомо зашумел и Николас улыбнувшись, повторил: «Обещаю».

— Голова не кружится? — спросил Николас у Александра. Мальчик перегнулся вниз, — они стояли на марсе, — и весело ответил: «Нет, капитан! Наоборот — ребенок раскинул руки и улыбнулся, — тут хорошо!».

— Это пока ветра нет, — ухмыльнулся Николас. «А ты попробуй тут удержаться в шторм, да еще когда дождь сверху поливает. Я, — он задумался, — ну да, уже восьми лет сюда в первый раз поднялся, на корабле своего отца».

Александр открыл рот и зачарованно сказал: «Ваш отец ведь Ворон, да. Мама мне о нем рассказывала. Я бы очень, очень хотел стать моряком, — мальчик погрустнел, — но теперь не получится. Мама мне сказала, что с вами можно говорить, ну — мальчик помялся, — вы ведь ее кузен…