Командор - Никита Киров

небеса, но огонь пока не вела. Войска ждали, что будет дальше, а Рэгвард не допускал паники, уверенно командуя всеми силами в городе. И наверняка это много кому мешало.

У контрольного поста стоял длинный представительский автомобиль, чёрный, с вытянутым корпусом, просторным салоном и затонированными окнами. Как он и ездит по таким дорогам?

Его сопровождал армейский вездеход с военными из РВС Мидлии, чернявыми бойцами в оливковой форме. Но их главный выделялся: очень высокий молодой человек стоял прямо, заложив руки за спину.

На нём был чёрный придворный мундир с золотым шитьём, золотыми погонами и аксельбантами, на груди висел орден с множеством идущих от него лучей. Ветер трепал пряди светлых волос. Большинство Громовых — писаные красавцы, и этот парень исключением не был, хоть прямо сейчас на портрет или плакат.

Пацану лет девятнадцать, но он уже имеет звание полковника и старшего инспектора РВС Мидлии. Впрочем, для императорской семьи такие должности это норма, его отец щедро раздавал своим родственникам всё, до чего мог дотянуться.

— Майор Климов, — сказал Владимир Громов и холодно улыбнулся.

После взялся за белую перчатку, медленно её стягивая, но руку не подал. Взгляд надменный и гордый.

У меня большинство бойцов — его ровесники, но то были ааны, а это — выросший во всех этих дворцовых интригах хитрец, сын ещё большего хитреца.

Он стянул вторую перчатку. Они у него идеально белые.

— А мы с вами дальние родственники, — напомнил он. — Громовы и Климовы когда-то были одной семьёй.

— Я в курсе, — равнодушно сказал я. — У нас объявлено чрезвычайное положение, Ваше Высочество. Никому не дозволено проезжать на базу. Советую найти бомбоубежище.

— Даже мне нельзя? — он усмехнулся. — Для меня, думаю, можно сделать исключение. Но, майор, давайте начистоту, — голос стал тише. — Вы же человек военный.

Он подошёл ближе и коснулся локтя.

— Но вы можете добиться большего. Нужно только сделать кое-что.

— И что именно? — во весь голос спросил я. — У вас есть какие-то конкретные предложения? Передам их на крепость.

Владимир поморщился.

— Вам нужно отправиться на крепость прямо сейчас, — голос, хоть и тихий, стал серьёзным.

А взгляд проницательный и умный. Пацан хоть и молод, но не дурак. Знает, чего хочет. Вот только это обходится дорого слишком многим. Представил, что творилось на месте обстрела. Рано решили, что война закончилась.

— Узурпатор мёртв, — продолжал Владимир. — Правителем может стать только тот, кто этого заслуживает. И на всю империю есть только один человек — я. И я предлагаю вам дружбу.

— Это измена, — сказал я.

— Какая измена? Это ваш долг — спасти страну. Вы можете прибыть на крепость. Там ваши люди, они вам верят, пропустят без труда. Там отдайте приказ арестовать генерала Рэгварда и его штаб. После этого займите мостик и все важные узлы. Десант вас выслушает…

Я посмотрел на него, но Громов невозмутимо продолжал:

— После этого вы возьмёте на себя командование крепостью. Отдайте приказ, и она полетит в столицу. За один день всё закончится, империя избежит войны, я стану императором, а вы — командующим всем имперским десантом. И даже больше — когда мы начнём возрождать Великие и Малые Дома, я про вас не забуду. И вы можете получить что-нибудь себе, ведь у вас известная фамилия.

Вот он и признался сам. Конечно, сейчас всё идёт не так, как они придумывали изначально. Наверняка, они должны были убить меня и занять крепость, но всё пошло не так, и ему приходится импровизировать.

— Вас, наверное, достало, — продолжал он, — что все вспоминают вашего прадеда при каждом удобном случае. Но после такого, поверьте, ни одна живая душа не посмеет ничего ляпнуть. Поверьте, майор… или сразу командор?

Обещает всё, лишь бы я согласился.

Но этот сопляк устроил кровавую баню среди гражданских и наших пацанов, а теперь хочет захватить себе власть чужими руками, при этом потопив страну в крови. Ведь его никто не примет.

Об этом меня предупреждал Крыс, но здесь я мог решить всё сам.

Поэтому я отдал короткий приказ:

— Арестовать его.

— Вы не посмеете! — Громов открыл рот. — Взять его!

Несколько охранников Владимира потянулись за оружием, но увидели, как на них направили ствол пулемёта, и как мои бойцы вскинули оружие.

Стрелять никто не решился. Охрана опустила оружие.

— Сначала хотели меня убить, — сказал я. — Там, в госпитале. А теперь обещаете всё, что угодно. А потом избавитесь, как от тех пилотов. Нет уж, Ваше Высочество, так не пойдёт.

— Это не так, — начал отпираться Громов. — Я был против, там было недоразумение, это…

— Разоружить и увести, — приказал я. — Доложить обо всём генералу Рэгварду. Работаем!

Он не ожидал такого исхода, но его белые перчатки упали в грязь, а Шутник без лишнего смущения заломал руки неудавшегося императора и потащил его в машину.

* * *

Вскоре крепость начала снижение, а в эфире началось оживление.

По радио доносились вести: чуть ли не сотня погибших и раненых на рынке, но император якобы жив, в полном порядке, и готов расквитаться с изменниками.

Да я и не чувствовал его смерти. С того момента, как он опустился на землю, у меня возникло странное ощущение. Будто во мне появился компас, но стрелок в нём было несколько. Одна указывала на крепость, другая — куда-то в город.

И это ощущение не исчезло после того взрыва.

Владимира доставили на крепость, причём мои люди его сопровождали, мои люди и будут его охранять, а в них я уверен. Их он не сманит.

Вскоре на территорию проехали машины императорской гвардии, они сразу проехали к вертолётам. Что там происходило, никто из наших не видел. Но охраны и сотрудников секретных служб было много. Говорят, некоторых генералов арестовали, кто за это ответственен. Интересно, мой родственник, адмирал Климов, тоже попал под раздачу или нет?

Отправили вертолёты и за нами, десанту было велено подняться на борт.

И уже там, на взлётной площадке, нас ждал командующий имперским десантом генерал Кондратьев. Он, как и раньше, придерживался традиции встречать десант лично.

Но он был не один, с ним пришёл генерал Рэгвард.

— На пару слов, Дмитрий, — сказал он мне в неформальной манере и расстегнул воротник мундира.

Раз обращается по имени, то, значит, разговор будет личным. Генерал выглядел уставшим, будто он не спал, глаза покраснели, лицо осунулось. Но он смотрел на меня твёрдым взглядом.

— Благодарю, Дмитрий, — он протянул мне руку. — Хорошая работа. И ночью… и сейчас. Император в курсе, что тебя поставили перед выбором. И что ты выбрал правильно.

— А как ещё было