Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

В паре они сражались очень хорошо, и благородные господа всегда желали видеть их в рядах своих дружин. В те времена безработных воинов было больше, чем листьев на деревьях в лесу, однако магов, которые могли и хотели принять участие в войнах, сыскать было не просто. Поначалу многие с сомнением разглядывали болезненного и не слишком крепкого на вид Рейстлина, однако вскоре мужество и умение прославили его имя. Братьям щедро платили и наперебой приглашали присоединиться к той или иной дружине.

Но близнецы всякий раз тщательно выбирали, за что и за кого они будут сражаться.

— Это всегда было делом Рейсшина, — криво улыбаясь в темноту, прошептал Карамон. — Я готов был сражаться на любой стороне, цель и правота не имели для меня никакого значения. Это Рейст настаивал, чтобы мы сражались на стороне обиженных. Помнится, мы отвергли не одно щедрое предложение просто потому, что Рейст говорил:

«Это сильный человек, который хочет стать еще сильнее, уничтожив своих соперников».

— Но то же самое Рейст делает теперь сам? — прошептал Карамон, в отчаянии глядя в потолок. — Или нет? Маги считают, что это так, но почему я им доверяю?

Рейст попал в беду из-за Пар-Салиана, тот сам признался в этом! Но теперь мой брат избавил мир от зловещего Фистандантилуса. Как ни посмотри, это хороший поступок. И к тому же он говорит, что не виноват в смерти Варвара. Если так, то он не сделал ничего плохого. Может быть, все просто недооценивают Рейсшина?

Может быть, никто не имеет права требовать, чтобы он переменился?

Карамон вздохнул.

— Что мне делать? — пробормотал он и закрыл глаза. Усталость наконец одолела его, и Карамон задремал. Ему приснились ароматные, свежеиспеченные сдобные булочки.

Солнце взошло на небе. Ночь Судьбы истекла. Тассельхоф проснулся и спрыгнул с топчана, радостно приветствуя новый день. Кендер знал, кто может предотвратить Катаклизм. Это был он — он и никто другой.

Глава 12

Изменить ход времени! — с восторгом повторил Тассельхоф, перелезая через стену сада. Оказавшись на священной территории Храма, он немедленно юркнул в самую середину пышной клумбы, так как заметал двух жрецов, которые прогуливались невдалеке и вели между собой оживленную беседу. Они с таким жаром обсуждали предстоящие праздники, что кендер счел невежливым прерывать их разговор. Ему ничего не оставалось, как распластаться на животе среди цветов, хотя Тас прекрасно понимал, что неизбежно испортит этим свои замечательные голубые штаны.

Лежать посреди замечательных алых святочных роз, названных так потому, что они расцветали к началу зимних праздников, оказалось довольно приятно. Погода стояла на редкость теплая, по мнению некоторых — чересчур теплая. Кендер ухмыльнулся. Чего стоит их недовольство! Он был уверен, что если бы нынче стало прохладно, как и положено в эту пору, обязательно нашлись бы ворчуны, которым это бы пришлось не по душе. Лично он всегда выбирал тепло, предпочитая лишний раз вспотеть, нежели дрожать от холода. Правда, из-за жары было трудновато дышать, но ведь нельзя же и на елку влезть, и не уколоться!

К разговору жрецов Тас прислушивался не без интереса. Грядущие праздники были им любимы с детства, так что, естественно, ему хотелось в них поучаствовать. Первый день праздника отмечался как раз сегодняшним вечером.

Предполагалось, что он закончится довольно рано, так как всем хотелось хорошо выспаться перед началом настоящих торжеств, которые начнутся завтра на рассвете и должны будут продолжаться целую неделю, до самой темной зимней поры. По традиции это время называли зимней неделей, однако в действительности гулянья начинались раньше и продолжались значительно дольше официальных праздничных дней.

«Пожалуй, надо будет посмотреть и начато», — подумал кендер. До этого он считал, что празднование первого дня в Храме скорее всего будет помпезным, очень торжественным и невыразимо скучным, особенно с точки зрения кендера, однако жрецы так оживленно обсуждали предстоящую церемонию, что его решимость была поколеблена.

Завтра Карамон должен был вновь выйти на арену — ни одни зимние праздники не обходились без Игр. Завтрашняя схватка решала, кто из гладиаторов получит право сражаться за золотой ключ в финале. Финал был последним состязанием Игр, после чего из-за сезона затяжных дождей арена надолго закрывалась. Победители финала получали свободу. Что касалось победителей завтрашнего боя, то тут все уже было решено. Конечно же, это была тройка Карамона. Впрочем, кендер заметил, что известие об этом повергло его большого друга в уныние.

Тас покачал головой. Наверное, он так и не научится понимать, что у Карамона на уме. Судя по всему, была задета его гордость, — кому понравится, когда тебе поддаются? — но в конце концов гладиаторские бои были всего лишь игрой. Как бы там ни было, завтрашние бои облегчали кендеру его задачу: ему будет намного проще выскользнуть за пределы стадиона и поразвлечься в городе.

Тас тяжело вздохнул. Нет, ничего не выйдет, У него есть дела поважнее праздника — он должен предотвратить Катаклизм. Что ж, он готов пожертвовать своим удовольствием ради всеобщей пользы.

Чувствуя себя безмерно великодушным (правда, настроение его от этого несколько упало), кендер с раздражением покосился на жрецов, мысленно подгоняя их неторопливый шаг. Наконец жрецы вошли в боковую дверь Храма, и сад опустел.

Тас облегченно вздохнул и, поднявшись с клумбы, отряхнул колени и живот. Сорвав святочную розу, он воткнул ее в хохолок волос на макушке и, украсив себя сообразно времени года, смело проник в Храм.

Праздничное великолепие Храма заставило кендера восторженно открыть рот.

Пораженный, он глазел по сторонам, любуясь тысячами роз, выращенных в садах всего Кринна и привезенных сюда, чтобы наполнить Храм сладким ароматом.

Гирлянды остролиста, обвязанные красными бархатными лентами, добавляли в благоухание роз свой острый запах, а яркое солнце играло на их блестящих листьях и вплетенных меж стеблями лебединых перьях. Почти на каждом столе стояли корзины с невиданными фруктами — дары Храму, привезенные со всех концов Кринна и выставленные в коридорах, дабы каждый посетитель мог вкусить их нежную мякоть. Рядом с фруктами стояли блюда со сладким печеньем и холодными мясными закусками, так что кендер, думая, естественно, о Карамоне, тут же до отказа набил снедью свои карманы и кошельки. Он был уверен, что при виде сладкого печенья с глазурью или булочки с медом все уныние Карамона как рукой снимет.

Так, замирая от счастья, Тас бродил по коридорам и в результате едва не забыл, зачем он, собственно, явился сюда в этот ясный, погожий день. Ему предстояла наиважнейшая миссия! Между тем на него никто не обращал внимания.

Все, с кем он ни встречался, были увлечены предстоящими торжествами, государственными или делами Братства, а возможно, и тем, и другим, и третьим.

Редко кто бросал на кендера взгляд вторично, чего Тасу, собственно, и следовало ожидать. Правда, ему пришлось все же пережить несколько неприятных мгновений, когда на него пристально уставился какой-то стражник, однако кендер в ответ приветливо улыбнулся и помахал рукой. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы усыпить бдительность охранника. Древняя мудрость народа кендеров гласила: не стоит перекрашиваться в белое, чтобы слиться со стенами; сделай вид, что ты здешний, и стены сами поменяют цвет, чтобы соответствовать твоему костюму.

В конце концов, миновав многочисленные повороты и лестницы (разумеется, он делал остановки, чтобы получше рассмотреть кое-какие безделицы, причем некоторые из них в итоге случайно упали в его кошельки), Тас оказался в коридоре, где не было ни украшений, ни оживленных и смеющихся жрецов или гостей. В этом коридоре было сумрачно и тихо, особенно в сравнении с остальными галереями и переходами Храма.

Тас прокрался к уже знакомой двери. Таиться не было необходимости, просто все вокруг выглядело таким зловещим, что кендер невольно стал ступать осторожнее, стараясь ничем не нарушить царившую здесь тишину. Разумеется, у него и в мыслях не было неслышно подкрасться и застать Рейстлина за каким-нибудь магическим экспериментом.

Остановившись у дверей, Тас, однако, расслышал доносящийся из комнаты голос Рейстлина и по тону понял, что у него посетитель.

«Проклятье! — подумал кендер. — Теперь придется ждать, пока его гость не наговорится всласть и не уйдет. А я, между прочим, не просто так здесь гуляю. Я пришел по наиважнейшему делу. Экое неудачное совпадение! Интересно, как долго они проболтают?»

И Тас приложил ухо к замочной скважине, единственно затем, чтобы попытаться определить, сколько ему придется ждать, однако, услышав женский голос, ответивший магу, кендер вздрогнул и насторожился.