Америка, Австралия и Океания - Диего Ланда

— Они не из вашей страны. Они живут далеко — там, где я пролетала, чтобы попасть сюда от большой соленой воды. Отпусти меня.

Она старалась вырваться, жалобно крича странным, печальным криком своего племени, но ворон Ван крепко ее держал.

— Я отпущу тебя, если ты обещаешь отправиться прямо в эту страну и принести мне еще этой пищи. А когда я покончу с ней, ты принесешь еще партию, чтобы у меня всегда они были. Обещай, или я убью тебя.

— Отпусти меня, и я сделаю так, как ты просишь. Я обещаю, что мой род поможет мне перенести мидии в твою реку.

— Тогда отправляйся и принеси мне их сюда, на берега реки, — и Ван выпустил чайку в сторону юга.

Чайка улетела. Проходили дни и месяцы, но она не возвращалась. Ван злился, что не убил ее и позволил так обмануть себя.

Однажды Ван пришел к реке напиться и, нагнувшись, увидел такую же раковину, какую он выбросил в воду. Думая, что это та же самая раковина, он не обратил на нее внимания, но, идя вдоль реки, он заметил много таких же раковин. Зажав одну из раковин в клюве, он стукнул ею по корню дерева и разбил ее. Съев мякоть и оглядевшись вокруг, он увидел, что береговой ил полон раковинами.

Ван не знал, что в брошенной им когда‑то раковине оставалась мидия, и поэтому решил, что Мангги-варреи-мул вернулась незамеченной и тайно улетела, боясь, что он причинит ей вред.

Позднее он узнал, что все обстояло иначе. Однажды он увидел стаю племени Мангги-варреи-мул, летевшую над ним. Чайки опустились выше по реке, и Ван заметил, как некоторые из них воткнули принесенных ими Мангги в ил под воду. Сделав это, они отлетели немного и снова воткнули Мангги — и так по всей реке. Окончив свое дело, они улетели в сторону моря. После этого Мангги вышли из воды и, высунувшись из раковин, стали жалобно и тихо просить Мангги-вар-реи-мул отнести их назад в их страну. Но чайки были уже далеко, и на мольбы Мангги никто не обратил внимания.

Двигаясь вдоль реки, Мангги подошли к своим сородичам, родившимся в реке. Их было больше, они были крупнее и вскоре научили вновь принесенных Мангги жить так, как они, — только одна половинка между двух раковин. С тех пор Мангги остались такими навсегда. Временами, при редких прилетах в Бек Крик, чайки приносят новых Мангги, но и они вскоре изменяются, как эти.

Даены готовят мидии в горячем пепле своих костров и с наслаждением едят их, говоря: «Если бы не Ван, у нас не было бы этой хорошей пищи — ведь это он заставил чайку Мангги-варреи-мул, приносящую мидии, дать их нам».

Диневан-эму и Ван-вóроны

Однажды Диневан с двумя женами Ван расположились на стойбище. Заметив сгущающиеся тучи, они построили из коры хижину. Когда начался дождь, они укрылись в этой хижине. Диневан потихоньку от жен стукнул ногой по одной стене хижины, свалил ее и велел женам выйти и поставить ее на место.

Пока жены ставили снаружи стену, он сшиб кусок коры с другой стороны хижины. И едва жены вернулись в хижину, им пришлось выходить снова.

Так повторялось несколько раз, пока жены не заподозрили Диневана. Тогда одна из них стала следить за ним.

И вот она увидела, как Диневан, тихонько посмеиваясь, подошел и свалил кору, которую они только что поставили. Он смеялся при мысли, что его женам снова придется выйти и в сырости и холоде поставить кору на место, а он в это время будет ужинать в тепле и под крышей.

Тогда жены решили проучить Диневана. Каждая из них взяла кусок коры с горячими углями, и они подошли к Диневану, который лежал и смеялся.

— Сейчас, — сказали они, — тебе будет так же тепло, как нам было холодно, — и они высыпали на него угли.

Диневан вскочил, громко крича от боли. Он катался по полу, а потом, обожженный, выскочил наружу, а его жены остались в хижине и громко над ним смеялись.

Гулаи-яли — пеликан

Одно время у даенов не было рыболовных сетей и каменных рыболовных принадлежностей. Лишь позднее Байаме сделал их. До сих пор в Бреваррине можно увидеть лучшие из этих приспособлений. В прежние времена для ловли рыбы даены возводили поперек реки стенку из сплетенных кустарников и трав. Затем они гнали рыбу к этому месту и хватали ее руками у стенки. Иногда они перегораживали такой стенкой небольшой приток реки во время разлива, и, когда вода спадала, у стенки скапливалось много рыбы.

Великий виринун Гулаи-яли — пеликан первым применил сеть. Долгое время никто не знал, где он ее достал и где хранил. Когда он собирался ловить рыбу, то обычно приказывал детям принести палки для сети.

— А где же сеть? — спрашивали дети.

— Она будет здесь, когда вы вернетесь. Делайте то, что вам говорят, несите палки.

Боясь его расспрашивать, дети шли за палками. Гулаи-яли говорил, что они должны быть из кустов юра, растущего по берегам реки. Эти кусты были усеяны крупными колокольчиками кремового цвета с коричневыми пятнами, красивыми, но с отвратительным запахом. Кусты юра почитались священным деревом там, где не рос зил.

Когда дети приносили ветви юра, на земле перед их отцом уже лежала большая сеть, трех с половиной — четырех метров в длину и полутора-двух метров в ширину. Около нее дымился небольшой костер из сучьев розового дерева буза, в который Гулаи-яли бросал немного листьев юра. Когда дым становился густым, он окуривал в нем сеть.

После этого, захватив сеть, все шли к реке. Два человека с сетью, концы которой прикреплялись к палкам из юра, шли вниз по течению к мелкому месту. Здесь они останавливались и протягивали сеть поперек реки. Остальные шли выше по течению и плескались в воде, путая рыбу. Рыба шла вниз и попадала в сеть.

Наловив достаточно рыбы, все выходили из воды, разводили огонь и жарили рыбу.

Каждый раз во время ловли племя ломало голову над вопросом, как и где Гулаи-яли доставал эту сеть и где он ее хранит. Ведь по окончании лова он уносил ее, и никто не видел сети до нового лова. Жена и дети Гулаи-яли говорили, что он никогда не приносил ее в хижину.

Однажды дети решили подсмотреть, где их отец хранит сеть. Когда он послал их за палками, часть детей спряталась. Они увидели, как их отец, полагая, что они ушли, начал крутить шеей и извиваться, как от сильной боли. Дети подумали, что он заболел, и уже собирались выйти из своего укрытия, как вдруг он сильно изогнулся, и его шея стала казаться неимоверно длинной. Дети так напугались, что не могли двинуться. Они стояли, прижавшись друг к другу, и не могли произнести ни слова. Их глаза были прикованы к отцу, который сделал еще одно конвульсивное движение и, к их удивлению, вытащил изо рта рыболовную сеть.

Так вот где он хранил ее — в себе! Дети видели, как он вытаскивал ее, а затем уселся рядом с сетью, как ни в чем не бывало, ожидая их возвращения. Прятавшиеся дети побежали встречать других и рассказали обо всем, что увидели. Они были так взбудоражены своим открытием, что много говорили о нем, и скоро место, где хранилась сеть, перестало быть секретом. Но никто не знал, как все это удается Гулаи-яли. Постепенно слава о новом способе ловли рыбы распространилась по всей стране. Даже чужие племена приходили посмотреть чудесную сеть. И Гулаи-яли надоело беспрерывно вытаскивать ее. Он предложил всем самим делать сети и рассказал, как это делается. Надо надрать длинные ленты коры дерева мурумин или нун-га, удалить наружную твердую часть, а мякоть жевать. Затем надо скрутить из нее веревки, из которых уже можно делать сеть. Гулаи-яли проглатывает волокно коры, и оно само превращается внутри него в сеть. Но это возможно только потому, что он великий виринун, другие сделать этого не могут.

Со временем все племена научились делать сети, но только род Гулаи-яли может превращать кору в сеть внутри себя. Темнокожие говорят, что пеликаны делают это и по сей день. Если вы посмотрите, как пеликаны Гулаи-яли ловят рыбу, то увидите, что они не опускают свои клювы вниз, как это делают другие птицы при ловле рыбы. Пеликаны кладут головы набок и затем опускают длинные клювы с мешками, как будто заводят сеть. Рыба попадает в эти мешки, а затем прямо в сети, которые пеликаны до сих пор носят внутри себя, хотя никогда не вытаскивают их наружу, как в дни великого виринуна рыболова Гулаи-яли.

Гулаи-яли дал своему роду глубокие мешки, висящие на длинных желтых клювах, чтобы пеликаны могли их использовать вместо сети, которую каждый из них носит внутри себя. Хотя эти сети очень малы по сравнению с первой сетью Гулаи-яли, тем не менее именно они дали роду имя «имеющий сеть».

Бора-кенгуру

На земле темнокожих было время, когда ночь, как черное облако, окутывала мир темнотой, закрывая свет луны и звезд. Бора-кенгуру любил ночью есть и был недоволен этой темнотой. Поэтому, будучи великим виринуном, он решил положить этому конец. Он свернул темноту, как ковер, и оставил ее лежать на краю мира. После этого звезды светили всегда, а иногда появлялась и луна.