Разрушитель меча - Дженнифер Роберсон

Но годы должны были взять свое. Он был не просто старше меня, он был СТАРЫМ — по крайней мере для танцора меча. Он должен был об этом задумываться. И хотя он неоднократно повторял, что за последние два года я изменился, что Север вытянул из меня силы и я уже не смогу танцевать так, как когда-то, теперь достаточно было один раз взглянуть на меня, чтобы понять, как он ошибался (а Аббу косился регулярно, хотя и пытался это скрыть). За последние недели в бегах мне часто приходилось браться за оружие, а Чоса Деи помог мне полностью восстановить избитое тело, так что теперь я был серьезным противником. И Аббу не мог забыть, что я моложе.

Я улыбнулся. Встряхнул длинные мускулистые руки, взмахнул кистями и даже тихо засмеялся, так, чтобы окружающие не слышали, когда расправлял широкие плечи. Улыбаясь, я несколько раз наклонил голову во все стороны.

— Должно быть интересный будет танец, — пробормотал я. — Очень жаль, что мы не сможем сделать ставки.

— А я сделал, — сообщил Аббу. — Можешь догадаться, на кого я поставил.

Я усмехнулся.

— Мудрый человек поставил бы на меня.

— Ты забыл, какой у тебя будет меч?

— Мне не нужен меч.

Он мрачно улыбнулся.

— Ты собираешься танцевать своим языком?

— Я тяжелее тебя почти на сотню фунтов.

Аббу глубокомысленно кивнул.

— И поэтому медлительнее.

— До сих пор медлительным меня никто не называл.

Он смотрел на кровавого цвета шелковую Сабру, опустившуюся на колени, чтобы положить его меч.

— Сейчас я в такой же форме как и всегда.

— А я сейчас в такой же форме, как был в семнадцать лет, когда я пробил твою защиту и чуть не раскрошил тебе горло. Оно еще побаливает? Может мешает дышать? Только не забывай, что теперь я стал старше и мудрее,

— я помолчал и добавил. — Теперь у меня есть опыт и я танцую гораздо лучше.

Аббу молчал.

Посмеиваясь, я глубоко вздохнул.

— Кем она себя воображает, приказывая НАМ развлекать ее? Аиды, Аббу — да мы с тобой столько лет только и делали, что развлекали друг друга. По-моему, пора с этим покончить и на этот раз танцевать всерьез… Пусть это будет настоящий танец, о котором потом по всей Пендже пойдут легенды.

Аббу внимательно посмотрел на меня.

— Он говорил мне, что однажды это случится.

— Кто?

— Шодо. В Алимате, однажды. Когда заметил, что я наблюдаю за неуклюжим чулой, который пытался изображать мужчину.

Я открыто расхохотался.

— Побереги свои уловки, Аббу. Это не твой стиль. Кроме того, разве не ты признался мне когда-то, что и сам быстро понял, какой у меня талант.

— Так и есть. Но и я не посредственность. Я — Аббу Бенсир, — объявил он и гордо улыбнулся. — Я — легенда, вершина, до которой никому не добраться. Даже Песчаному Тигру.

Я вынужден был вежливо не согласиться.

— Ты стар, — терпеливо объяснил я. — Старики медлительнее молодых и склонны совершать ошибки, когда уставшие конечности начинают подводить. Да, ты легенда… но сияние подобных легенд обычно начинает меркнуть вместе со зрением человека.

Аббу плотно сжал губы.

Прежде чем он успел ответить, я продолжил.

— И ты просто молодец, что так помог Сабре, выдав ей все наши секреты касающиеся клятв и прочие пустяки. Если бы мы сейчас танцевали по-другому

— если бы это был обычный танец — представляешь, как было бы скучно. А теперь, благодаря тебе, у нас появился шанс доказать Сабре — и всем остальным — что мы настоящие мужчины, — я пожал плечами. — В конце концов не так много танцоров могут похвастаться, что обучались в Алимате. А сколько из них произносили там перед своими шодо должные клятвы? — я кивнул. — Ты правильно поступил, Аббу. Зачем вся эта секретность… мало ли чего ожидал от тебя самый обычный шодо. Мне тоже совершенно непонятно, кому все это нужно? — я снова пожал плечами. — Нет, правда, ты просто молодец, что все ей рассказал.

К концу моей речи Южное лицо заметно потемнело.

— Я НИЧЕГО не рассказывал…

Но возвращение Сабры не позволило ему закончить.

— Идите к кругу, — коротко бросила она и уселась на свои подушки.

Аббу слепо посмотрел на нее. Он все еще вспоминал мои слова и хотел объясниться.

— Подожди… — попросил он.

— Нет, — отрезала она. — Не теряй времени.

— Сабра…

— Иди, — зашипела она, — или я прикажу тебя туда отнести.

Посмеиваясь, я повернулся и пошел к кругу. Я остановился у ближайшей черты, чтобы Аббу пришлось обходить круг, а за это время снова обдумать все, что я сказал. Я хотел, чтобы мои слова звучали у него в голове как можно дольше. Хорошо, если человек во время танца чем-то отвлечен — конечно если этот человек не ты сам.

Я кивнул. Со стороны могло показаться, что я совсем расслабился и забыл, зачем стою у тонкой линии, но я уже действовал. Уши, глаза, тело: все было подготовлено. Я успел изучить место круга, расположение подушек Сабры, позиции евнухов и зрителей. Я уже оценил с какой скоростью смогу бежать по гравию, сколько шагов до мечей, когда я успею подхватить свой.

Снова и снова проигрывая свой план, я тихо ждал и собирал силы, надеясь на свою физическую мощь, которая служила мне столько лет. Что ж, если Сабра хотела представления…

Я беззвучно засмеялся.

Аиды, что за фарс. Да в одном столкновении наших мечей, моего и Аббу, было больше развлечения, чем она имела право увидеть.

Я снова кивнул, не пытаясь скрыть улыбку. Сосредоточился на мече. Я старался не смотреть за Аббу на Дел, которая стояла через круг от меня в тени навеса Умира. Там застыло белое пятно слепящей парчи, но я заставил себя отвлечься от него. Я должен был думать о танце. Думать об Аббу. Думать о движении, сделанном мною много лет назад, которое едва не раздробило ему горло.

— Приготовьтесь, — объявила Сабра.

Я усмехнулся Аббу.

— Ты ее и этому научил?

— Танцуйте! — закричала Сабра.

Я уже двигался.

Но и Аббу Бенсир тоже.

Настоящий круг для настоящего танца — такой как этот — пятнадцать шагов в диаметре, семь с половиной до центра. Но многие танцоры мечей, входящие со мной в круг, часто упускают из виду одну существенную мелочь: мои ноги длиннее чем их.

Аббу, как и ожидалось, сделал семь с половиной шагов до центра. Мне хватило пяти.

Я подхватил меч с земли.

— Вот теперь можешь нас развлечь, — сказал я и рассмеялся ему в лицо.

Разящий по-прежнему лежал на гравии. Я поднял ЕГО меч.

— Не только моложе, но и умнее, чем ты, — поиздевался я. — Не говоря уже о том, что и быстрее…

Он поднял Разящего: меч есть меч, от оружия не отворачиваются. Я позволил ему обхватить обмотанную кожаной лентой рукоять, замечая как меняется выражение его лица. Для меня потрясение уже прошло. Я давно смирился с потерей Разящего и знал, что он «мертв». Теперь он стал для меня только средством расстроить планы Сабры.