Из глубины - Брайан Ламли

Но это был самый странный сон, который видел великий Древний, и его демонические когти на моих глазах угрожающе сжали подлокотники огромного трона, а сложенные крылья шевельнулись, точно собираясь раскрыться над головой со множеством щупалец и вознести его из глубин в ничего не подозревающий мир над водой! Глаза на огромном лице были закрыты, что, как я знал, было проявлением милосердия. Щупальца его челки и бороды, точно усики какого-то жуткого анемона, были почти спокойны, так что я шел тихо из боязни разбудить его.

Затем, когда я развернулся, чтобы прокрасться обратно, он почуял меня. Его крылья перестали дрожать, судорожно сжимающиеся когти потянулись ко мне. Его глаза превратились в огромные щелки, которые начали жутко и гипнотизирующе открываться, и, ужас из ужасов, щупальца на его лице зашевелились, точно пробудившиеся змеи.

Они поползли в моем направлении, а я отчаянно шарахнулся назад, вздымая вверх тысячелетний ил и слизь, лихорадочно спеша выбраться из этого места. И я помчался...

И проснулся.

Весь в поту, я открыл глаза и обнаружил тьму. Свет был выключен, а в цистерне было душно, как в склепе. Когда остатки сна рассеялись, я вспомнил все, что произошло, и нащупал в кармане отвертку. Приободренный, я прислушивался к стуку моего сердца, пока оно не успокоилось и не пришло в норму. Откуда-то доносился тихий шелест набегающего на песчаный берег моря, и я догадался, что был прилив и снаружи наступила ночь. Все вокруг стало безмолвным... Или нет?

Откуда-то сверху раздался приглушенный скрип, а легкий отзвук голосов свидетельствовал о том, что в здании надо мной еще кипит жизнь. Гнев — да и ярость тоже — стянули мое лицо в страшную маску, и я решил больше не ждать, а совершить побег при первой же возможности.

Вместе с этим решением пришла боль, заставившая меня приложить руки к шее и осторожно ощупать треснувшую кожу под челюстью с обеих сторон. Я ощупал ее... и то, что я там обнаружил, вызвало панику! Раны под моими недоверчивыми пальцами были свежими, глубокими и аккуратными щелями, шедшими параллельно челюстной кости и на ощупь похожими на клапаны из сырого мяса.

Всепоглощающая паника охватила меня, но лишь на миг, а потом на меня сошло холодное и расчетливое спокойствие, которое испугало меня почти так же сильно, как и его причина — внезапное озарение, поведавшее мне ошеломляющую истину!

Да, истину! Теперь я все понял. Я знал, что так испугало Белтона, когда он впервые увидел мое лицо через вентиляционное отверстие, и знал, почему меня избрали... Я не знал еще очень многого, но я понял... В один ужасающий миг понял... То, что я не по своей воле приобрел Иннсмутский вид и что так или иначе я заставлю глубоководных заплатить за это!

Еще через миг я выскользнул из одежды и нырнул в воду в углублении дна цистерны. Даже в темноте найти рыб оказалось несложно. Похоже, я чувствовал их местонахождение. Они еще не заснули, хотя были очень к этому близки, но даже если бы я нашел их плавающих брюхом вверх, я все равно съел бы их... Я знал, что мне понадобятся все силы, которые я смогу собрать, чтобы встретить то, что должно было произойти...

Семпл пришел не один, а вместе с Сарджентом. Лежа в кровати и притворяясь спящим, я молчаливо клял судьбу, когда дверь с обычным лязгом открылась, и до меня донеслись их голоса. Мой план зависел от того, войдет ли ко мне только один из них. Кто-то вся равно должен был придти, раньше или позже, хотя бы только для того, чтобы пополнить запас моей «еды» и проверить, как я «прогрессирую». Мне не пришлось слишком долго ждать. Однако теперь я оказался в растерянности. Казалось, что мне придется отложить исполнение моего плана. Потом я почувствовал, что сквозь мои закрытые веки проникает свет, и услышал, как Семпл, перешагнув высокий порог, вошел в цистерну. После этого он обратился к Сардженту со словами:

— Иди сюда. Принеси фонарь.

— Мне подождать? — спросил Сарджент.

— Не нужно, — распорядился Семпл. — Он слаб, как котенок. Прикрой дверь, но не запирай ее. Я выйду сам.

Так значит, мне предстояло остаться наедине с Семплом? Мой пульс вмиг ускорился.

— Доброй ночи, — донесся до меня флегматичный ответ Сарджента, глухо стукнула закрывающаяся дверь, и медленные шаги прошаркали, удаляясь.

Теперь я должен был следить за дыханием и бешено колотящимся сердцем. Семпл подошел к моей постели и встал надо мной. Что он там делает, стоя так тихо? Неужели он что-то заподозрил?

То, что произошло потом, меня напугало. Я готовился ощутить ладонь Семпла на моей руке, а не легкую дрожь его пальцев на только что открывшихся жаберных щелях в моей шее!

Я вскочил. Мои руки сомкнулись на его замотанной шелковым шарфом шее прежде, чем он успел вскрикнуть. Я швырнул его на металлический пол и удерживал там, не давая шевельнуться, пока его глаза не начали стекленеть, а губы конвульсивно задергались. К этому времени Сарджент должен был быть уже далеко, в своей комнате наверху, в главном здании. И все же лучше действовать наверняка.

Я постепенно ослабил хватку, и Семпл сделал вдох, но с огромным трудом. Шелковый шарф, которым он прикрывал шею, сбился, и под пальцами я увидел его покрытые синяками и ссадинами жабры. Я уже причинил ему серьезные повреждения. Однако пока еще не смертельные. Он был амфибией и мог пользоваться легкими, как и обычное человеческое существо.

— Глупец! — хрипло проквакал он. — Ты заплатишь за это!

— Нет, это вы заплатите, Семпл — за то, что сделали со мной! Я ухожу отсюда и беру с собой Белтона. Он не в соседней цистерне. Я это знаю. Вы оставили там свет, и цистерна пуста. Так что первое, что вы сейчас сделаете, расскажете мне, где он.

— Вы не... не сможете помочь Белтону, — прохрипел он. — Уже не сможете, — в его голосе послышались заискивающие нотки. — Послушайте, Джон, вы не ведаете, что творите. Наказание за...

— Наказание? Я не понесу никакого наказания, Семпл. Ни от вас, ни от глубоководных, ни от кого-либо другого. Вы пойдете с нами — вы, я и Белтон. Тогда моему рассказу не смогут не поверить. Давайте взглянем правде в глаза, во всей Англии не найдется ни одного медика, который с первого же взгляда не признал бы в вас чужака! Кем бы вы ни были — наполовину рыбой, лягушкой, кем угодно — они объявят вас нечеловеком. А если они сочтут вас всего лишь несчастным уродом... как насчет меня? То, что вы сделали со мной — или начали делать, будет более чем достаточным доказательством, даже без слов Белтона. Вы и глазом моргнуть не успеете, как я напущу на вас власти!

— Да? — просипел Семпл, когда я позволил ему вдохнуть воздуха. — А как все это поможет вам? Что это вам даст? Вы — глубоководный, Джон. Вы всегда были им. Семена брошены повсюду, но они дремали. Мы лишь активизировали их — ускорили естественный процесс, чтобы вызвать изменение. Когда оно завершится, вы превратитесь в амфибию, в глубоководного.