Трипофобия - Максим Яшин

что произошло, однако Горан не успел ничего сказать. В следующую секунду Рита вывела из дома побледневшего и трясущегося Станислава, который по-прежнему сжимал в руках гранату. Увидев его, Босс лишь рассмеялся. Станислав пялился на него непонимающими глазами. Заметив насаженного на кол Руслана, он вскрикнул, а потом снова перевел взгляд на истощенного человека в черном плаще.

- Хочешь, я разобью тебе сердце? – ехидно спросил Босс, улыбаясь и подходя к нему ближе.

Станислав не отвечал, лишь испуганно смотрел на него выпученными глазами, раскрыв рот.

- Граната учебная! – Босс перевел взгляд на черный металлический шар в его руках.

- Что? – вскрикнул Станислав, – Нет!

- Но это так. Черные гранаты – учебные, зеленые – боевые.

Станислав вскрикнул, принявшись бешено озираться по сторонам.

- Успокойся, – елейным голосом произнес Босс, указывая рукой в сторону, – выброси ее, и можешь валить.

Трясущиеся руки Станислава не смогли более удерживать гранату. Протяжно взвизгнув, он разжал пальцы, выпустив ее на землю. Немного откатившись, граната разорвалась, издав легкий хлопок и выпустив струйку дыма. Посмотрев на нее какое-то время, мужчина, побледнев и едва не плача, посмотрел на улыбающегося Босса.

- Можешь идти, – спокойным умиротворяющим голосом повторил Босс, подойдя к нему почти вплотную.

- А куда же я пойду? – заикаясь, произнес Станислав.

- Это разве мои проблемы? – удивился Босс, – сказано же, катись.

- В одиночку без оружия – это все равно, что смерть! – взмолился Станислав, – примите меня к себе в группу, прошу вас!

Горан удивленно присвистнул, а Лариса ехидно рассмеялась.

- Ты серьезно? – Босс, улыбаясь, наклонился прямо к его лицу, – мы только что вырезали твоих друзей, а ты хочешь к нам?

- Они мне не друзья! – крикнул Станислав, зажмурившись и отвернувшись в сторону, после чего, запинаясь, затараторил, – я сам думал свалить от них, ведь они были слабые. А вы же способны за себя постоять и знаете, как выжить!

- А кто тебе сказал, что ты нам нужен? – грубо перебил его Босс, – даже будь ты суперменом, где гарантии, что в отместку ты не перережешь нам глотки во сне? Так что пошел вон!

Станислав, стараясь не смотреть ему в лицо, принялся умолять выслушать его, но пересохшее горло и заплетающийся язык выдавали лишь череду бессвязных звуков. Его прервала возня и женские крики, доносящиеся из дома. Вскоре Мецгер выволок на улицу визжащую и рыдающую Алену, пытающуюся кричать о том, что она беременная. Однако каждый раз попытки что-либо сказать захлебывались в ее плаче. Подтащив ее поближе, Мецгер бросил женщину рядом со Станиславом.

- Зацени, еще одна пряталась наверху, – запыхавшись, произнес он, потирая оцарапанную руку, – что будем с ней делать?

- А что с ней делать? Пусть катятся с этим дауном куда подальше, – раздраженно бросил Босс, отходя в сторону.

Женщина, продолжая истерично рыдать, принялась цепляться за ногу Станислава. Тот пытался грубо отстраниться, но, заметив на себе грозный взгляд Босса, замер как вкопанный.

- Давайте, может, ее себе возьмем? – заявил подоспевший Мамули, на плече которого красовалась свежая повязка.

- Я все, конечно, понимаю, но это уже перебор. Ты какой-то извращенец, мне это крайне нравится. – грозно упрекнул его Босс, однако, задумавшись на мгновение, обратился к Станиславу, – Так ты реально хочешь к нам?

- Да, да! – закивал тот.

- Тогда ты будешь обязан выполнять мои приказы беспрекословно. И вот тебе первый! – лицо Босса расползлось в улыбке, – убей ее.

- Что? – Станислав растерянно смотрел на него, часто моргая.

- Убей ее, докажи, что предан мне во всем, – повторил Босс, глядя ему прямо в глаза.

- Как, но я не могу…

Алена, наконец, поняв, что речь идет про нее, истошно закричала и попыталась подняться, но Мецгер ударом ноги отправил ее на землю.

- Все просто, либо убивай ее, либо забирай и вали. Времени на раздумье у тебя немного. – равнодушно произнес Босс и обратился к остальным, – А вы чего встали? Живо забирайте топливо и валим.

- Но… У меня даже оружия нет… - промямлил Станислав.

Босс, не скрывая раздражения, поддел носком ботинка увесистый камень и подтолкнул его к ногам Станислава.

- У тебя есть руки, и этого достаточно, – пренебрежительно бросил он, – либо убивай ее, либо забирай и вали. Время идет.

***

Филипп, подхватив оставшуюся сумку с припасами, бежал впереди остальных. Женщины, некоторые из которых несли детей на руках, двигались следом. Вскоре им удалось добраться до опушки леса, где, помимо кустарников и высоких трав, росли редкие ели и сосны. Увидев поросшее мхом трухлявое упавшее дерево, Филипп из последних сил бросился к нему. Едва добравшись до поваленного ствола, он бросил сумку рядом, а сам облокотился на него, тяжело дыша и вытирая со лба пот. Приятный запах трав, папоротников и хвойных придавал сил. Однако вскоре послышалось противное жужжание слепней, которые начали маячить у него перед лицом. Кое-как отогнав их, Филипп сел на ствол дерева, подперев руками голову. Женщины, нагнав его, также принялись располагаться на привал: Виолетта с Елизаветой уселись рядом с Филиппом, принявшись переводить дух. Леся без сил рухнула на траву, и Екатерине пришлось ее поднимать. Клавдия, прислонившись к тополю, растущему неподалёку, принялась протяжно выть, слезы катились по ее щекам одна за другой. Остальные пытались успокаивать вновь расплакавшихся детей.

- Вроде оторвались, – немного отдышавшись, проговорил Филипп, – не вижу, чтобы за нами кто-либо шел.

- И что теперь будем делать? – взволновано спросила его Елизавета.

- Мне на ум приходит только одно – это пойти в тот лагерь, о котором говорилось в автоматической оповещалке.

- Я же уже сто раз поясняла, что это какой-то развод и кидалово! – раздраженно бросила Виолетта.

- У нас есть выбор? – Филипп удивленно развел руками, – в город мы не пойдем – там эти твари, обратно мы тоже не можем вернуться, поскольку там эти психи. Есть идеи получше?

- Тогда давайте двинем через лес по окраине города, – предложила Елизавета после короткой паузы, – так мы выйдем к железнодорожным путям.

- Нет, это исключено, – Филипп замотал головой, – когда мы ходили за оружием, то видели на полях десятки бродящих