Дорога смерти - Илья Бушмин

— …Дыхание учащается!

Половину обзора перед глазами занимает что-то белое, нависающее сверху. В глаза бьет яркий свет. Свет скачет вверх-вниз, и вдруг он понимает, что это собственные конвульсии сотрясают его. Боль такая, что он хочет выть и кричать, разрывая голосовые связи. Но в его горле что-то чужеродное заменяет все пространство.

— Он приходит в себя!..

Боль пронзает все его тело. Он пытается пошевелиться, привстать, но тело больше не служит ему. Сломанная в предплечье рука шмякается о поверхность пола и запрокидывается куда-то в сторону, скользя по липкой крови. Он пытается встать на колени, но ноги не слушаются. Правая нога, со сломанным коленом, дергается в сторону и издает отвратительный царапающий звук. Это торчащая из того, что только недавно было его бедром, кость касается ламината. И одно лишь понимание этого сводит с ума больше, чем боль. Тело бьется в непроизвольных конвульсиях, пытаясь удержаться на этом свете. Струи крови заливают лицо, стекая из разбитого черепа по волосам, коже лба, рассеченным и сломанным бровям прямо в глаза.

Из-за тумбочки он в последний раз видит ноги Лены. Ее трусики и ее обнаженный живот, виднеющийся сквозь полы разорванного халатика. И темную, почти черную змейку крови, которая ползет вдоль ее тела.

— …Проверьте зрачки!

Пытаясь сфокусировать взгляд, он видит силуэт человека в белом. Краем глаза замечает собственное тело, которое трясется и бьется в агонии, закованное в панцирь из гипса.

— Сколько кубиков добутамина?!..

Между ними с Леной вдруг вспыхивает что-то. Сквозь заливающую глаза кровь он видит первый язык пламени, которое, хищно скалясь, прыгает еще ближе. От пламени веет жаром, который

А потом он чувствувет жар. Несмотря на боль, которая кружит его, погружая в свое чрево все сильнее и глубже, он ощущает жар кожей. Он пытается кричать, но слова ревут лишь в его пылающем от агонии сознании. Жар все ближе…

Тяжел дыша, Бегин взрогнул и распахнул глаза. Первое, что он увидел — это пламя, которое лизало балки дверного косяка комнаты, рисуя в клубах дыма высокую букву «П». Дым окутывал собою все. Глаза пульсировали, словно в них насыпали песка. Слез больше не было.

Содрогаясь от кашля, Бегин вдруг понял, где он. Это не сон. Это не продолжение его кошмара. Он пошарил рукой и нащупал ногу Рябцева.

Где-то совсем рядом что-то обрушилось с оглушительным грохотом, и пламя на секунду всосалось наружу, чтобы через мгновение запрыгать по дверному косяку с новой силой.

Бегин закусил губу, чувствуя, что зубами прокусывает ее почти насквозь. Он захрипел, но окружавший его треск поглотил все. Бегин встал на колени. Нащупал унитаз. Щурясь, разглядел дырку в полу.

Нужно было собрать все силы. Бегин заорал, заставляя себя аккумулировать остатки всего, что заставляло его двигать тело все эти годы. Поднял унитаз. И вонзил острый край его днища в цементную кромку дырки. Первый удар отколол лишь кусочек. Бегин поднял над собой унитаз и опустил его вниз резко, вложив в это все силы. С хрустом кусок цемента рядом с Бегиным грохнулся вниз. Посыпалась земля, и кусок цемента, увлекаемый ею, полетел вниз, в темноту, и ударился о пластик.

Пластик?!

Бегин поставил унитаз рядом. Тот покачнулся и с грохотом ухнул вниз. Новый удар.

Пламя метнулось в помещение санузла и заскользило по потолку. Как фонарем, оно осветило дно контейнера, зияющего под дырой в полу. На дне, в жалких полутора метрах от Бегина, лежал унитаз.

— Володя, — жутко прохрипел он. Голосовые связки полыхали от разъедавшего их дыма. Бегин пополз к Рябцеву, силуэт которого дрожал в свете бьюещего от двери света пламени. Схватил его за шиворот и дернул. Воротник свитера Рябцева хрустнул, отделяясь, и остался в руке Бегина. Рыча, заставляя себя собраться, Бегин обхватил безвольное тело Рябцева за грудь и поволок к дыре.

Бегин прыгнул в черноту, не глядя. Ноги ощутили твердый пол, в лодыжку упирался валявшийся рядом унитаз. Из дыры в полу он торчал почти по плечи. Двумя руками, хрипя из последних сил, Бегин подтащил к себе Рябцева и нырнул вниз, увлекая его в подпол.

Они грохнулись на пластиковое дно. Тяжелый Рябцев рухнул на Бегина и придавил его своим весом. Бегин спихнул с себя Рябцева. Тьма была кромешная — лишь за бесформенной дырой в потолке брезжили красные отблески пламени.

Телефон.

Бегин достал сотовый. Разблокировал экран. Связи не было, индикатор сети был на нуле. Бегина сотряс приступ кашля. Исторгая копоть, слюну и мокроту, он сумел все же найти режим фонарика и ткнуть нужный указатель на дисплее.

Они были в узком, около метра, и длинном — около пяти метров — вытянутом прямоугольном пластиковом чане. Стены, пол и потолок из пластика. Пластика не было лишь в районе дыры, где должны размещаться трубы уходящего в чан слива.

Это была канализация будущего дома, еще пустая, ни разу не использовавшаяся и не зловонная.

Бегин направил луч света вперед и вверх. Его надежды оправдались, в сердце екнула надежда. В конце чана, противоположном дыре, в которую они упали, виднелся круглый черный металлический люк.

Отверстие для откачивания нечистот, когда емкость для дерьма заполнится.

— Володя, — хрипнул Бегин, но продолжить он не мог. Его снова сотрясло кашлем. При отсутствии боли судоржный, глубокий и безостановочный кашель кажется чем-то потусторонним — твое тело конвульсирует, стремясь словно исторгнуть внутренности, но ты ничего не чувствуешь. В такие моменты Бегин особенно ощущал свое тело чем-то, что на самом деле находится вне его, а не является им самим.

Не говоря больше ни слова, он подхватил Рябцева за грудь и поволок к люку.

Над дырой обрушилась кровля. Внутрь пластикового контейнера начали прыгать, как крошечный дьявольский десант, снопы пламени. С щипением они упирались в пластик и пропадали, оставляя после себя струйки бьющего вверх дыма. Но за ними прыгали другие.

Бегин подполз к люку. Встал. Выпрямился, уперевшись плечами и затылком в металлическую поверхность люка.

Только бы он не был заперт.

Бегин напрягся и, зарычав от натуги, приподнял крышку. Вскочив на ребро, крышка люка помедлила секунду и со звоном рухнуля рядом с люком.

Бегин стоял, высовываясь из люка, как танкист. Он был в трех метрах от стены дома, который был полностью охвачен огнем. Горячий, но насыщенный кислородом свежий возздух ударил в легкие, пьяня Бегина. Следователь содрогнулся от кашля.

Из-за угла вынырнул «ниссан», рыча двигателем и скользя светом фары по земле. Бегин опустился вниз. Нащупал рукоятку пистолета в кобуре. Его сотрясал кашель. Бегин закрывал рот преплечьем, молясь, чтобы убийцы в «ниссане» не слышали его.

«Ниссан» промчался совсем рядом с люком, но он делал слишком широкий круг вокруг дома. Двигатель проревел над головой и снова затих.

Бегин подхватил Рябцева. Ноги подкашивались. Он подтянул его, выталкивая наружу. Тело повалилось около люка. Рябцев был в глубокой отключке. Или он был мертв. Времени проверять не было. Бегин толкнул, поднимая на поверхность, его ноги.

С оглушительным грохотом в дыру канализационного чана со стороны дома посыпались куски кровли, вспыхивая и разгораясь с новой силой. Языки огня зловеще заплясали, устремляясь к Бегину.

Он подтянулся и вытащил себя из люка на поверхность. Шагнул к распластанному на траве около черной дыры люка Рябцеву. И встал перед ним, защищая от будущей угрозы.

Бегина шатало из стороны в сторону. Он едва стоял на ногах. Но пока ему было нужно стоять. Пока это было кровь из носа необходимо.

За углом дома заскакал свет шарящих по земле фар — «ниссан» убийц заходил на новый круг. Бегин сделал глубокий вдох, отозвавшийся судрожным кашлем. Проклиная все, он достал пистолет из кобуры и медленно поднял руку.

«Ниссан» выскочил из-за угла, делая полукруг. Он нарезал круги медленно, не так, как в начале. Они были уверены, что Бегин и Рябцев уже мертвы. Они просто ждали, когда дом окончательно рухнет, погребя под завалами их жертв, потому что хотели действовать наверняка. Когда свет единственной уцелевшей фары на машине преступников выхватил Бегина, машина дала по тормозам. Водитель не ожидал, что такое возможно.

Зарево охваченного огнем дома давало возможность видеть все. Огонь отражался от черной поверхности «ниссана», прорисовывая его целиком. За проемом для лобового стекла, разнесенного на осколки пулями Рябцева, Бегин различил силуэт человека. Он даже узнал его. Это фото сегодня Бегин видел в ориентировках в кабинете участкового Латыпова.

Антон Машков, уроженец города Орла.

Бегин трижды нажал на спусковой крючок, когда водитель дернулся, и «ниссан» снова тронулся с места, на этот раз устремляясь точно на Бегина. Две пули вошли в лицо Машкова, разрывая содержимое черепной коробки. Третья пронзила горло и перебила шейные позвонки. Машков завалился на руль. «Ниссан» повело вправо, и он ткнулся в стену дома. Тут же радостные хищные языки пламени перебросились со стены на автомобиль. Через несколько секунд пламя взвилось внутри салона, поглощая в своем чреве мертвого Машкова.