Каштаны на память - Павел Автомонов

С железнодорожных узлов многих украинских областей уже поступают сообщения о сотнях подорванных эшелонов, десятках мостов на железных и шоссейных дорогах и даже нефтяных вышках, выведенных из строя минерами. «Вот что значит вовремя выслать из партизанской зоны соединения и отряды в рейд! Теперь понятно, почему фашисты еще весной сбросили листовку, в которой якобы от «Армии прорыва» давался приказ собирать партизанские силы и сидеть в «зоне», ожидая сигнала из Москвы. Этим «сигналом» и было начало карательной экспедиции по всем партизанским районам Украины, Белоруссии! Но просчиталось вражеское командование. В зоне оно застало лишь одно соединение, оборонявшее аэродром!» — думал генерал Шаблий, вспоминая напряженную работу оперативной группы в партизанских отрядах.

Впереди, на лесной поляне, он увидел огромный развесистый дуб и остановил коня, обратившись к Стоколосу:

— Узнаешь, Андрей, побратима нашего казацкого дуба из садика бабушки Софьи? — Генерал слез с коня и отдал повод Колотухе. — Под этим дубом и отдохнем. До вечера сюда немцы не дойдут, а там и ночь. Командуй Максим: всем остановиться!

— Есть! — выкрикнул Максим и лихо козырнул.

Пока Шаблий стоял с Андреем, Колотуха установил шалаш из двух плащ-палаток, настелил елового лапника, достал из мешка чистый батистовый парашют.

— Будете спать как на перине! Пощупайте. Совсем сухой парашют. Есть чем укрыться. Выпейте морсу из клюквы, хлопцы принесли во фляге. Постарайтесь заснуть, товарищ генерал.

Но заснуть Шаблий не успел. За палаткой послышались голоса: «Где наш генерал?..»

Стоколос вылез из палатки и увидел с десяток всадников, не успевших спешиться. Он помог слезть с коня Лесе.

— Есть хинин. В одном селе раздобыла. Где Семен Кондратьевич? — взволнованно спросила Леся. Она приехала с хлопцами, которые отправлялись на поиск хинина.

— Голос у тебя дрожит. От холода?.. — насторожился Андрей.

— Артур Рубенис объявился!

— Как?! И почему Рубенис, а не Рубен?

— Вот немцы напечатали листовку за подписью капитана Рубениса, — прошептала Леся.

— Но посмотри, посмотри, — старался Андрей успокоить девушку и себя. — Сержант Рубен почему-то стал капитаном? Самозванец?.. Нет! Артур не из таких. Я ему верю, как и тебе! — решительно произнес он. — Посмотрите на подпись! Рубен подписывался всегда латинскими буквами, а тут русские. Об этом немцы, наверно, и не знали, а может, им выгодна подпись русскими буквами?..

В палатке воцарилось гнетущее молчание. Присутствующие переглядывались между собой, и каждый думал о бывшем пограничнике и комиссаре Артуре Рубене и об этой вот листовке, которую сейчас внимательно изучал генерал Шаблий. Наконец он иронично усмехнулся, показав бойцам строчки:

«Сталин очень любит и ценит генерал-полковника Шаблия, звонит ему по телефону, посылает подарки…»

— Еще и какие подарки, — сказал он бойцам. — В разгар Сталинградской битвы, когда и армии, и государству нашему было тяжело, я попросил у Государственного Комитета Обороны патронов, автоматов, минометов, ПТР, медикаментов для партизанских отрядов, которые были на правом берегу Днепра. А Сталин вдруг сказал: «Возьмете для партизан еще и тринадцать орудий и снаряды к ним. Союзники на Западе молчат, а вы, партизаны, все-таки наш второй фронт».

— От этих подарков закрутило в носу у фашистов, — добавил Андрей.

— Точно! Запсиховали они, когда наши минеры начали рельсовую войну, вот и состряпали эту брехню, — сказал Колотуха. — А когда это вы, Семен Кондратьевич, стали генерал-полковником?

— Немцам виднее, — развел руками Шаблий.

— И еще назвали нахалы листовку «Правдой о «партизанском движении», — вмешалась Леся Тулина. — Последние два слова в кавычках.

— Правда в том, что партизанское движение стало всенародным, что у нас уже шесть генералов командуют соединениями, что только один я как депутат Верховного Совета от имени Михаила Ивановича Калинина вручил партизанам за боевые подвиги свыше пятисот наград. Правда в том, что наш штаб обслуживает полк опытнейших пилотов-транспортников, которыми командует известная на весь мир летчица, Герой Советского Союза, что на связи со штабом зарегистрировано три сотни раций… Так, Андрей?..

— Да еще многие отряды имеют радиосвязь внутреннюю, со штабами своих соединений. Да еще радиостанции в отдельных диверсионных группах, не говоря уже о разведчиках, — уточнил радист Андрей.

— Ну и хватит о фальшивке, — стараясь успокоиться, сказал Шаблий. — А вот помнить нужно, что фашисты на вооружение взяли не только артиллерию, авиацию, танки, но еще и провокации, об этом нужно помнить и разъяснять каждому партизану, командиру, чтобы, прочитав такую фальшивку, тот смог бы разобраться в ней.

Именно так было сказано бойцам и командирам, которые пришли к палатке генерала Шаблия с найденными листовками за подписью капитана Рубениса. Шаблий разорвал листовку на мелкие клочки, и их подхватил ветер.

2

Это была трудная ночь для Шаблия. Его все время лихорадило, в голове все перемешалось: крики гестаповцев, допрашивавших Артура Рубена; выкрики партизан: «Артур предатель!» и отчаянный голос Андрея: «Нет, Артур — комиссар! Я верю в него как в самого себя!»

Больной метался во сне, пытался встать. Но чьи-то руки ложились на лоб, успокаивали генерала. Шаблий узнавал сына и утихал.

Когда же забрезжил рассвет, жар у него спал. Шаблий краешком парашюта вытер вспотевший лоб и глубоко вздохнул.

— Что? Я, наверно, воевал ночью? — виноватым голосом спросил генерал, встретившись взглядом с Андреем, Лесей и Максимом. — Пятая застава тут. Значит, порядок! К вам, товарищи, друзья мои, дело. Разверните карту.

Колотуха, Стоколос и Тулина сели, разложили топографическую карту.

— Эх, как же красив Днепр! — сказал Шаблий. — Широк, с островками, поймами, рукавами… А голубизна просто ласкает глаз! — Провел он пальцем по синеватой полосе от Канева до Десны и дальше, до границы Украины с Белоруссией. — Вы знаете берега Славутича к югу от Киева?

— Бывали в этих местах в июле сорок первого, — припомнил Колотуха.

— Даже корректировали огонь батареи лейтенанта Зарубы, — добавил Андрей. — А что?

— Представьте, вы командуете войсками, неудержимо идущими к Днепру, чтобы форсировать его, захватить плацдарм на правом берегу, который станет потом решающим в битве за Киев, — стал объяснять условия задачи генерал Шаблий. Он любил размышлять над картой.

— Там высоченные кручи по берегам, — сказал Колотуха, — а на севере еще и Десна. Танками ее с ходу не перемахнешь!

— На севере, — задумчиво проговорил генерал. — Кажется, у Ошиток вместе с партизанами-арсенальцами вы уничтожали понтонный мост? — обратился он к Андрею.

— Дядька Кот помог своими советами и средствами: дал нам лодки. Веселый был лесник! Помнишь, Максим?

— Еще бы! Шел Матвей Кот от Переяслава вместе с моей Галей. Где-то она теперь? — На минуту тучка набежала на лицо Максима, но он встряхнул головой и снова склонился над картой. — Вот и Ошитки, и село Теремцы.

— И что вы скажете? — спросил Шаблий.

— Если бы я был командующий? — хитро прищурился Андрей.

— Да…

— Берег этот мы знаем хорошо. И людей тоже знаем еще с тех пор, как ходили там с арсенальцами. И средства для переправы у них найдутся, как и у дядьки Кота, — думал вслух Андрей и вдруг взглянул на Колотуху. — Это ничего, что на север от Киева Десна. И даже хорошо, потому что по обоим берегам там партизанские отряды.

— В междуречье почти партизанский край, — заметил Шаблий.

— Если бы я был командующим, — говорил дальше Андрей, — я бы связался с начальником партизанского штаба генералом Шаблием и сказал ему: «Партизаны в современной войне на то и существуют, чтобы действовать вместе с регулярной армией в боях на решающих участках фронта. Соберите, товарищ Шаблий, партизанские отряды, но так, чтобы немцы не знали об этом, и внезапным ударом при подходе наших войск захватите в нескольких местах пятачки на берегах Десны и Днепра, организуйте там переправы…»

— А где бы ты посоветовал Шаблию захватывать эти пятачки — к северу или к югу от Киева? — спросил Семен Кондратьевич, с большим интересом слушавший сына.

— Все зависит от внезапности и скорости, с которой армейские части будут форсировать Днепр. Но во всех случаях к северу от Киева плацдарм будет надежнее, потому что тут равнина, а не холмы, как на юге. На севере легче будет развернуться танкам и тяжелой артиллерии.

Генерал посмотрел на Колотуху.

— Андрей когда-нибудь станет генералом! — похвалил друга Колотуха. — Он убедил меня. Что там нашим танкам Десна, коли река эта партизанская! Недаром немцы там провели карательную экспедицию.