Война буров с Англией - Христиан Девет

Генерал Кемп, поддерживаемый г-ном Ноде, читает проект предложения Англии.

Собрание решает продолжать в заседаниях обсуждение положения дел в стране, но в то же время просит генералов Смутса и Герцога образовать комиссию с участием двух президентов обеих республик для того, чтобы выработать редакцию предложения Англии и завтра рано утром прочесть собранию. Заседание прерывается до половины восьмого.

По открытии заседания генерал Силлие (Лихтенбург и Марико) докладывает, что в его округах обстоятельства совсем не плохи; но, конечно, нужно принимать в расчет другие округа. Его бюргеры сказали ему: «Стой твердо за независимость!» Но говоря так, они не знали о положении других округов. Мы должны спросить: насколько те округа, в которых положение очень плохо, могут еще идти с нами? — так как многие уже заявили, что в случае продления войны они уже не могут в ней участвовать. Не должны ли мы спросить: что лучшее для народа в его будущем? Должны ли мы сказать: мы будем продолжать войну? Или лучше сделаем, если подойдем к неприятелю навстречу и сделаем ему уступки со своей стороны? Если нас спросят: готовы ли мы на дальнейшие жертвы? Мы ответим: да! Потому что мы верим в Бога и останемся Ему верными. Бог сделал для нас чудеса. И все-таки кто-то из нас сказал: «Рука Божия против нас». Это горько слышать от своего же брата. Что касается меня лично, то я готов продолжать войну. Но мы должны выслушать других своих братьев, и если есть какой-либо путь, идя по которому мы можем сохранить нашу независимость, то мы должны избрать именно этот путь.

Генерал Фронеман спрашивает: не слишком ли много обращается внимания на положение округов? Конечно, оно не радужно. Его бюргеры не хотят ничего другого, кроме независимости, притом полной независимости. Бюргеры не забывают при этом пролитой крови, но они хотят бороться, пока не освободятся. Ему жаль округов, где плохо. Но что ему обидно слушать, это то, что есть бюргеры, сомневающиеся в том, с нами ли Бог. Что же поддерживало нас до сих пор? Это вера тех из нас, которые молили Бога предотвратить войну, но, увидев, что Бог этого не захотел, остались верными Ему и храбро стали защищаться. До сих пор нам Бог помогал. Неприятель отрезал нас от всего мира, и все-таки две крохотные республики выдерживали до сих пор и выдержат еще. Разве это не чудо? Он желал бы слышать, что скажут генералы Луи Бота, Девет и Деларей. Ему кажется, что они могут осветить положение вещей.

Коммандант генерал Бота. Он радуется, что может поделиться своими мыслями. Различие мнений везде возможно. Но из этого не следует, что мнения о необходимости прекратить войну зависят от недостатка мужества или слабохарактерности. Нужно признать верными факты, приведенные здесь. Он знает хорошо действительное положение страны и считает нужным поделиться своими знаниями. Это его долг. Не сделай он этого, его могут впоследствии обвинить в умолчании того, о чем он должен был всем рассказать. Но различие во мнениях не должно влечь за собой разрозненности. О разногласии не может быть и речи. Нужно быть согласными, несмотря на разницу во мнениях.

Вопрос заключается в том: пошли ли мы в течение войны за два года вперед или назад? Его убеждение, основанное на фактах, а также и на том, что он слышал на собрании: мы ушли не вперед, а назад. Что за последние шесть месяцев мы ушли назад, в этом никому нельзя сомневаться, равно как и в том, что неприятель теперь сильнее, чем когда-либо прежде. Год тому назад еще не было блокгаузов. Теперь они перерезали всю страну и очень тягостны для нас. Их можно переходить ночью, но не днем. Есть опасность, что благодаря этим блокгаузам будут переловлены все отряды. Что касается провианта, мы слышали: тут есть кое-что, там есть кое-что. Но вопрос в том, как достать провиант и перевезти его из одного округа в другой. За границами республик тоже есть провиант, но его ведь не достанешь. Скот, который был у Ледисмита, отогнан весь к Эсткурту. Провиант можно, правда, доставать у кафров, расположенных к нам, но нужно тоже думать о том, сколько времени это расположение продлится. В сущности, как это ни горько, а приходится сказать: «Голод заставляет нас заключить мир».

Лошади наши в таком печальном состоянии, так измучены недостатком корма, что никуда не годны. Да, на большие расстояния они совсем не годятся.

Что касается до Капской колонии, то он всегда был того мнения, что колонисты восстанут, но после того, что он слышал от генерала Смутса, ясно, что шансов на это нет ни малейших. Генерал Смуте видел сам лошадей и говорит, что они не пригодны. Следовательно, в Капской колонии нам делать нечего. Наше дело там не выгорело. Да иначе и быть не могло. Мы не в состоянии были послать свои силы на помощь колонистам, сами же они испугались неимоверных наказаний, налагаемых на каждого восставшего. Таким образом, даже многие, сочувствовавшие нам, не могли идти с нами заодно.

На вмешательство Европы тоже нет никакой надежды. Ни одно европейское государство не желает прийти к нам на помощь. Это ясно из читанной здесь переписки между Англией и Нидерландами, которые желали начать переговоры. Из этой переписки явствует, что голландский министр заявил, что посланные нами в Европу уполномоченные аккредитованы только в одной Голландии, несмотря на то что они были посланы обеими республиками ко всем державам. Почему же только Голландия одна признала кредитивное письмо? Ответ ясен: потому что депутация не сочла подходящим представить кредитивные письма другим державам. Далее из прочитанной здесь переписки видно, что Англия не соглашалась ни на какое другое вмешательство какой-либо из держав. Но на самом деле просто ни одна держава нам не хотела помочь. Когда англичане стали брать в плен женщин, то генерал Бота полагал, что этот факт насилия, не согласный ни с какими правилами ни одной из происходивших до сих пор войн, вызовет вмешательство держав. Но ничего не произошло. Мы услышали только о симпатиях к нам европейских народов, но это было и все.

Затем генерал Бота перешел к тому, что, по его словам, близко нашему сердцу, — вопросу о женщинах. Если собрание постановит продолжать войну, то оно должно прежде позаботиться о женщинах и о семьях, которым грозят всякие опасности. Этот вопрос о женщинах заставлял его неустанно работать умом и сердцем, чтобы что-либо выдумать. Он думал было разослать их по домам, но это сделать было нельзя, так как англичане в последнее время уже не стали пускать женщин в их родные дома. Тогда ему пришла другая мысль в голову: не заставить ли некоторых бюргеров сложить оружие и послать их домой вместе с женщинами. Но здесь трудность заключалась в том, что большинство мужчин, родственных семьям, находившимся в концентрационных лагерях, было уже в плену, а бюргеры из отрядов не хотели отдавать свою свободу за женщин, не родственных им.