Гамбит - Татьяна Богатырева

Вот же, доигралась в расследования! Кругом мерещится то ли нечистая сила, то ли шпионы!

– Не волнуйся за меня, Сень, – дождавшись паузы, прервала она приятеля. – Ильяс здесь совершенно ни при чем, мне просто нужно убедиться.

– Ладно, – сдался Сенька. Покачал головой и протянул ей вырванный из блокнота лист. – Держи. И если что – звони. То есть вечером сегодня непременно позвони и скажи, что узнала. Договорились?

– Ага! – Лиля вцепилась в листок и полезла в сумку за телефоном. – Да ты не беспокойся, я вот прямо сейчас…

Не договорив, она начала набирать номер.

Ответили гудке на восьмом, когда Лиля уже собиралась отключиться.

– Слушаю вас, – голос показался каким-то знакомым, но Лиля только сморщила нос: паранойя, лечиться надо!

Глубоко вдохнула и, очень стараясь не тараторить, проговорила:

– Здравствуйте… – еще раз заглянула в Сенькину бумажку, – Федор Антонович. Меня зовут Лиля Тишина, я играю в «Дорогу домой», встречаюсь с господином Блоком, и мне очень нужно с вами поговорить.

На том конце провода мгновение помолчали, а потом велели:

– Приезжайте. Сегодня. Записывайте, – и четко продиктовали адрес. – За полтора часа доберетесь?

– Да, конечно, через полтора часа буду!

Следователь отключился, а Лиля торжествующе посмотрела на Сеньку. Тот снова хмурился и качал головой, но больше ее отговаривать не стал, только спросил:

– Уверена, что хочешь поехать одна? Суббота послезавтра, ничего ж до субботы не изменится. Давай лучше вместе.

Вместо ответа Лиля перегнулась через стол, поцеловала Сеньку в щеку и, схватив с вешалки куртку, побежала к выходу.

Следователь не понравился Лиле с первого взгляда и первого слова. Чем, она сама толком не поняла. Сухой, подтянутый, с резкими, чуть лошадиными чертами, очень похожий на англичанина, Федор Антонович производил подавляющее впечатление. Особенно его усиливал голос: четкий, с командными интонациями и очень знакомый, словно Лиля слышала его совсем недавно и при крайне неприятных обстоятельствах. Только вспомнить не могла, при каких.

И ладно. Неприязнь сунем в карман, подумала она, проходя за ним в единственную комнату, и улыбнулась.

– Садитесь.

Указав на стул возле письменного стола, следователь сел напротив, положив руку на пухлую картонную папку казенного вида и принялся отбивать пальцами рваную дробь. Следователь и сам был какой-то нервный, напряженный и не улыбался даже из вежливости. Зато внимательно разглядывал Лилю. Как на допросе!

– Федор Антонович… – начала Лиля, не настроенная держать паузу.

– Вам нужно уехать из Москвы, – оборвал ее следователь. – Немедленно. И ни в коем случае не с господином Блоком.

– Но я же только что вернулась! – вырвалось само собой. Лиля потрясла головой. Что это она, оправдывается? С какой стати, интересно? – Федор Антонович, почему вдруг уехать?

– Потому что вы попали в нехорошую историю, Лилия Владимировна. – Следователь прихлопнул папку ладонью и по-птичьи склонил голову набок. Снова странно знакомый жест! Но они совершенно точно никогда раньше не встречались! – Что вы вообще знаете об игровом центре и господине Блоке?

Лиля нахмурилась и мотнула головой:

– Не много. Если вы спрашиваете не о мелочах.

– Живете с человеком целых три месяца и ничего о нем не знаете. Не слишком разумно. – Следователь укоризненно покачал головой. – Но по крайней мере вы, в отличие от остальных, хотя бы хотите что-то узнать.

– Откуда вы?..

– Я веду это дело вот уже шесть с половиной лет. Из них шесть – на пенсии.

Вместо ожидаемой обиды в его голосе зазвучала злость, глаза фанатично заблестели, словно в отблесках костра, и Лиля наконец поняла, почему он показался ей знакомым. Это же Фианн! Хранитель Фианн, который требовал выдать ее мудрым, как колдунью! Не такой старый, и одет в обычный свитер, и клюкой не размахивает, но жесты, голос, даже привычка по-птичьи наклонять голову – в точности те же. Значит, сходство Вовчика и Эри может быть не случайностью, а системой…

Задумавшись, Лиля пропустила мимо ушей какой-то вопрос и поняла это только по тому, что следователь замолчал, ожидая ответа.

– А? – переспросила она.

– Зачем вы пришли, я вас спрашиваю. Услышать, что ваш любовник не причастен к убийству? Тогда вам на Лубянку, там охотно расскажут официальную версию, по которой «дорожного» дела не существует в природе, а Ильяс Блок – невинная заблудшая овечка.

Слышать это об Ильясе было больно и страшно, но, раз уж услышала «А», надо разобраться и с «Б».

– Меня интересует ваша версия, Федор Антонович, – твердо сказала Лиля.

– Тогда… – Следователь, наконец, раскрыл папку, и из нее вывалились фотографии. Несколько десятков лиц, мужских и женских, молодых и не очень. Кажется, среди них был и Киран. – Смотрите, это – пропавшие без вести, погибшие, сменившие место жительства и профессию, получившие наследство или приглашение сниматься в кино, женившиеся или потерявшие родителей. Официально между ними нет ничего общего. А неофициально – все они играли в «Дорогу домой» на полном погружении, большинство из них имели дело с господином Блоком, и все они попали в сферу интересов неких людей…

О «неких людях» у Федора Антоновича была целая теория. Стройная и логичная – о секретных госструктурах, которые ведут секретные исследования, и коррумпированных чиновниках, которые хотят наложить лапу на проект вместе с приносящей огромные деньги игрой. В эту теорию прекрасно укладывалось все, кроме Тейрона. Настоящего Тейрона, не нарисованного.

Лиля внимательно ее выслушала, покивала и, дождавшись паузы, вежливо спросила:

– Федор Антонович, я понимаю, что коррупция, исследования, деньги… но Ильясто здесь при чем?

Следователь поджал губы, подтянул к себе фотографии игроков и начал раскладывать на столе на две кучки.

– Извольте, Лилия Владимировна. Вот, к примеру, Татьяна Анисимова, семьдесят четвертого года рождения, домохозяйка.

Перед Лилей легли на стол две фотографии, аккуратно наклеенные на картонные карточки и подписанные именем и датой. На первой была измученная и несчастная тетка, одетая во что-то темное и бесформенное. Тридцати восьми Лиля бы ей не дала, – как минимум, пятьдесят. На второй, датированной пятью месяцами позднее, красовалась ухоженная дама лет тридцати с небольшим, явно любимая и окруженная заботой.

Наверное, с ней случилось что-то очень хорошее, подумала Лиля. А Федор Антонович тем временем продолжал:

– Два года назад играла на полном погружении, – продолжил следователь. – После третьего познакомилась с господином Блоком, имела с ним кратковременную связь.