Необратимость - Челли Сент-Клер

— Я думала, что ты, как никто другой, поймешь меня. — Я сворачиваю за угол, вдыхая полные легкие выхлопных газов. — Ты разочарована во мне?

— Нет. Конечно, нет.

— Ты, кажется, злишься.

— Застигнут врасплох, а не злюсь. — В динамике раздается ее вздох, но он звучит как вздох раздражения. — Эверли, ты уверена, что это лучший вариант для тебя? Ты через многое прошла. Мысль о том, что незнакомые мужчины будут пялиться на твое обнаженное тело, мне не по душе.

Мои шпильки звякают о металлические ступеньки, когда я вхожу в клуб через заднюю дверь и иду по извилистому коридору. Лен приветствует меня возле гримерки, очаровательно подмигивая, и я рассеянно улыбаюсь в ответ.

— Здесь только топлес. Не говоря уже о том, что ты семь лет была стриптизершей, — напоминаю я ей.

— А еще я мать. Твоя мать. Я не могу защитить тебя, когда ты в четырехстах милях от меня, а эта индустрия не всегда… безопасна.

— Все очень доброжелательны. Поддерживают, оберегают, придают сил. — Куини бросает на меня обеспокоенный взгляд от стойки с косметикой, когда я направляюсь к шкафчикам, но я качаю головой, заверяя ее, что все в порядке. — И тебе не нужно меня защищать. Я способна сама постоять за себя.

— Я знаю, что ты способна. Ты сильная и выносливая, — отвечает она. — Но ты также красивая, уязвимая и ростом всего пять футов два дюйма, когда не сутулишься. Я не беспокоюсь о женщинах, я беспокоюсь о мужчинах. О посетителях. У меня было немало неприятных стычек. — Она делает паузу. — Тебе следует носить с собой оружие. Перцовый баллончик, как минимум.

— У меня есть. Не волнуйся. — По правде говоря, я не знаю, зачем он мне. Он появился в моей сумочке на днях, скорее всего, благодаря Куини.

Мама снова вздыхает, когда я открываю шкафчик и кладу туда сумку. Затем она добавляет:

— А как насчет работы моделью? Если тебе не хватает внимания, то я уверена, что у Джаспера есть связи, которые помогут возродить твою карьеру. Я бы предпочла этот вариант.

Мои пальцы сжимаются вокруг телефона при упоминании его имени.

— Я не хочу заниматься модельным бизнесом. Там слишком много… шума. — Когда я поднимаю взгляд, Куини, прислонившись к дальней стене, наблюдает за мной с беспокойством в глазах. — Я не хочу, чтобы мое имя мелькало в прессе, чтобы мое лицо было на страницах журналов, чтобы люди тыкали в меня камерами, куда бы я ни пошла. Эверли Кросс — модель — ассоциируется с похищением, черным рынком, скандалом и разводом. Теперь я Эверли Мэйфилд. Я просто… Пчелка.

— Пчелка?

— Мой сценический псевдоним. — Я бросаю взгляд на настенные часы, чувствуя беспокойство по мере приближения времени начала шоу. — Слушай, мне нужно идти. Я приеду к тебе на следующей неделе, и мы сможем поговорить об этом подробнее. Не волнуйся, хорошо?

— Я всегда буду волноваться. Ты поймешь, когда снова остепенишься и однажды заведешь детей. Путь, который ты выбираешь для себя, не всегда совпадает с тем, который ты хочешь для них.

Я смотрю в пол, мое горло сжимается.

Я не знаю, хочу ли я снова «остепениться».

После двух лет жизни в камере все, чего я хочу, — это жить за ее пределами. В прямом и переносном смысле — во всех. Я больше не хочу чувствовать себя как в ловушке.

Но сейчас не время для этого разговора.

— Я поняла. Я позвоню тебе позже. Поцелуй за меня кошечек. — Макарони на заднем плане выкрикивает что-то неразборчивое и, скорее всего, оскорбительное. — Мака тоже.

Мамин голос становится тише, когда она шепчет:

— Обязательно. Люблю тебя.

— Люблю тебя. — Я отключаю звонок и поворачиваюсь лицом к Куини. — Извини. Мама сходит с ума.

— Ты наконец-то ей рассказала, да?

Я снимаю пальто и вешаю его в шкафчик, прежде чем закрыть дверь.

— Рассказала. Она восприняла это не так хорошо, как я надеялась, учитывая ее давнюю страсть к этой индустрии.

— Это меня не удивляет. Джиллиан — свободная натура, но ее душа отдана тебе. Ты не можешь винить ее за то, что она переживает.

— Наверное. — Часть меня предвидела такую реакцию, и, думаю, именно поэтому я так долго ждала, чтобы сказать ей. — У тебя ведь нет детей, верно?

— Нет. Я слишком эгоистична для этого. — Она, улыбаясь, пожимает плечами. — И я не имею в виду ничего плохого, милая, просто смотрю на вещи реалистично. Некоторые люди умеют заботиться только о себе, и нет ничего постыдного в том, чтобы принимать то, кто ты есть, и то, чего ты хочешь. Моя жизнь принадлежит этой сцене. — Она отрывается от стены и машет рукой танцорам позади нее, которые готовятся к своим номерам. — Кроме того, мои девочки — как мои дети. Мне этого достаточно.

Мягко улыбаясь, я прохожу в гримерную и беру свой наряд для вечера.

Сегодня «День карьеры».

Клуб часто проводит тематические вечера, чтобы было интереснее. Праздники — это само собой разумеющееся, но были и вечера в стиле ретро 50-х, и маскарад, и шоу в стиле подводного царства русалок, и дань викторианской эпохе. Куини спросила меня, какую профессию я хочу выбрать. Я подумывала пойти по пути энтомологии и нарядиться божьей коровкой или бабочкой, но так как я уже использовала образ пчелы, то остановилась на ученом.

Сексуальный лабораторный халат, туфли на высоком каблуке и смелые очки «кошачий глаз» — это будет забавно.

Когда я заканчиваю наносить дымчатые тени на глаза и закрепляю короткий черный парик шпильками, в дверь гримерной стучат. Я встаю и высовываю голову наружу, замечая за дверью Лена с планшетом в руках.

— Ты почти готова, — говорит он. — У тебя есть музыка для выступления?

— О, эм… — Я прикусываю щеку, обдумывая просьбу. — Не совсем. Удиви меня.

Он окидывает меня беглым взглядом, оценивая костюм.

— Я понял. Увидимся через десять минут.

— Спасибо, Лен.

Десять минут спустя объявляют мое имя, а я все еще суечусь за кулисами, чувствуя, как у меня разрывается сердце. Все, о чем я могу думать, это о нем и о том, будет ли он здесь сегодня вечером — о его лице, скрытом тенью в толпе, как он будет смотреть мой танец, упиваться моими изгибами, моими движениями, моей кожей.

Закажет приватный танец.

Будет ждать меня в VIP-люксе после шоу, чтобы я могла избавиться от этого болезненного влечения раз и навсегда.

Я не знаю, Айзек ли он. Я не знаю, готовлюсь ли я к сокрушительному разочарованию или траектория моей жизни вот-вот изменится.

Часть меня говорит, что это он.

Часть меня