Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

нисколько не беспокоило. Разбитые сандалии туземцев шуршали порванными подмётками. Бородач остановился и поднял руку в знак приветствия.

— Здравствуйте, — сказал он по-французски. Улыбнулся щербатым ртом и добавил по-английски: — Добрый день.

— Здравствуйте, — медленно ответил по-французски мужчина.

— Меня зовут Проспер. А это — моя дочь Афродита.

— А мое имя — Николай, — оживился мужчина — Это — моя жена Светлана, — он махнул в сторону настороженно застывшей спутницы.

— Прекрасно! — воскликнул бородач — Николай и Светлана. Вы из России?

— Да. Археологи. Попали в бурю и вот оказались на вашем замечательном острове…

— Должен заметить, вы прекрасно говорите по-французски.

— Странно было бы плыть во Французскую Полинезию, не зная здешнего языка.

— Вы правы. Но все равно ваш французский безупречен.

Проспер помолчал, созерцая своих гостей. Потом сказал:

— Вы, наверное, проголодались и хотите пить?

Николай переглянулся с супругой.

— Признаться, да.

— Мне будет приятно угостить пришельцев из далекой страны. Прошу вас, следуйте за мной.

Он развернулся и, поманив за собой русских, исчез в зарослях. За ним прошлепала и девица, развязно улыбнувшись Николаю.

Гости двинулись было за ними, но уже через несколько шагов повалились на траву. Николай, мыча от боли, выдирал колючки из ступни, Светлана шипела, потирая пятку. Проспер обернулся, сочувственно поджал толстые губы.

— Вам трудно идти? Понимаю. Возьмите мои сандалии.

— А как же вы? — спросил Николай.

— Пустяки. Я привык бродить босиком.

Археолог бодро напялил его обувь, взял жену на руки и понес ее через джунгли.

— Простите, что не предложил обуться и вашей супруге, — пророкотал француз. — Но у моей дочери не столь грубая кожа, как у меня…

— Мы и так благодарны вам, — пропыхтел Николай. Вдруг Светлана взвизгнула и спрыгнула на землю.

— Опять он! — верещала она.

— Кто?

Муж поводил глазами и оторопел: сквозь заросли папоротника, скрытая тенью пальмовых листьев, на него взирала такая жуткая морда, какая не могла присниться ни в одном страшном сне. Огромный выпяченный подбородок, губчатые складки кожи, закрывающие правый глаз, уродливые наросты на щеках, а вместо носа — какая-то тряпица. Видение это длилось всего миг, затем Проспер рявкнул:

— Пошел прочь! Чтоб я тебя не видел, негодяй.

И чудовищная морда исчезла.

— Г-господи, кто это? — пролепетал Николай.

— Всего лишь мой сын, — скорбно произнес Проспер. — Мой несчастный отверженный сын.

— Что с ним случилось? Он болен?

— Ужасная неизлечимая болезнь, из-за которой мы вынуждены были покинуть отчий дом и перебраться сюда, подальше от любопытных глаз. Не бойтесь его, он совершенно безобиден. Ему сейчас восемнадцать лет, но по уровню развития он остался глубоко в детстве. Это счастье для него, ведь в противном случае он бы мучился осознанием своего уродства.

— И давно вы здесь живете? — спросил Николай, содрогнувшись.

— Шестой год, — ответил Проспер.

Его дочь неотрывно пялилась на русского, чуть заметно шевеля губами. Ее беспардонный взгляд начал нервировать обоих супругов. Светлана, поднявшись, спросила:

— Он живет с вами?

— Нет, — ответил Проспер, — В другой пещере.

— Так значит, вы живете в пещере!

— Конечно. Самое подходящее место. Сухо, тепло и прекрасно защищает от ветра.

— А ваша дочь… Она тоже больна?

Проспер бросил ласковый взгляд на Афродиту, поцеловал ее в щеку.

— Увы, да. У нее тоже отсталость в развитии. Она почти не говорит. Очевидно, какой-то генетический порок, передавшийся обоим детям.

Русские переглянулись. В хорошую же компанию они попали!

— Это мой крест, — развел руками Проспер. — И я вынужден нести его, раз таково желание Господа.

— А ваша жена? — не отставала Светлана, — Она тоже здесь?

— Она скончалась при родах. Мне пришлось выбирать: спасти ее или ребенка. Я выбрал ребенка, — он снова поцеловал девушку в щеку. Та стояла, не шевелясь, неотрывно глазела на Николая. Должно быть, кроме отца, она и не видела мужиков. Археолог посмотрел на жену, подставил руки:

— Ну что, запрыгивай?

— Сама дойду, — буркнула та, отчего-то ожесточившись.

Осторожно вытягивая носок, она двинулась вперед. Проспер одобрительно хмыкнул.

— Я вижу, вы не пасуете перед трудностями. Это хорошо. Пригодится для жизни на острове.

— Не думаю, что мы задержимся здесь надолго, — ответила Светлана.

— Напрасно. Суда здесь проходят редко. Хорошо, если увидите одно в месяц.

— Поэтому вы и выбрали этот остров? — спросил Николай.

— Да.

— Неужели у вас нет даже лодки? А если кто-нибудь заболеет? Как вы попросите о помощи?

— Когда-то у меня был небольшой парусник. На нем я приплыл сюда. Но, увы, он не пережил здешних штормов.

Русские обескураженно переглянулись. Трудно было смириться с мыслью о жизни на богом забытом клочке суши, в компании с уродом и сумасшедшей. Всюду им теперь мерещилась рожа отверженного людьми монстра. И пусть гостеприимный хозяин уверял, его сын безвреден, чувства подсказывали обратное.

— Вы очень неблагоразумно поступили, выйдя в море, — благодушно гудел бородач, обращаясь к Светлане, — Сезон дождей — не лучшее время для путешествий.

— Я предупреждала об этом мужа, но он мне не верил.

— К женщинам надо прислушиваться, — наставительно произнес Проспер, оборачиваясь к Николаю, — Их интуиция точнее нашей логики.

— Меня обманули местные матросы, — угрюмо сказал тот, чувствуя укол ревности. — Они сказали, что нам ничего не грозит.

В лесу было душно и жарко. Гудели стрекозы, птицы перепархивали с ветки на ветку, буравя горячий воздух крыльями. В мешанине вздувшихся корней, висящих лиан и раскидистых лопухов ядовито горели большие яркие цветы.

— А куда вы направлялись, прежде чем попасть в шторм? — спросил Проспер.

— В Таиоахэ, — пробурчала Светлана. — Нам нужно было отправить несколько писем на родину.

— В таком случае вас должны скоро найти. Вы ведь предупредили местные власти о своем прибытии?

— В том-то и дело, что нет! Надеюсь все же, матросы как-нибудь сообщат о нас.

— Кстати, где они?

— Если б мы знали! Наше суденышко разломилось пополам от удара волны. Муж едва успел схватить спасательный круг.

— Вам повезло, что вы остались в живых. Здесь немало акул.

— Светлана прикрыла глаза ладонью и потерла лоб. Вы встречались с людьми после того, как уединились на этом острове? — спросила она.

— Иногда к нам заплывают туристы. Но это бывает нечасто и всегда случайно.

Лес резко оборвался, и люди оказались на каменистой пустоши, за которой виднелся резкий спуск к морю. Пещера, в которой жил Проспер с дочерью, замыкала восточную оконечность горы; с северной стороны её прикрывал высокий скальный изгиб.

— Прошу прощения за скромность обстановки, — произнёс хозяин, делая приглашающий жест, — Но чем богаты, тем и рады.

— После наших морских приключений мы счастливы иметь хотя бы крышу над головой, — ответила Светлана.

Она ступила под каменные своды, упёрла руки в бока:

— Ну что ж, ничем не хуже нашего полевого лагеря. Даже лучше.