Похождения штандартенфюрера CC фон Штирлица - Павел Асс

— Подождем еще немного. Все идет нормально.

— Вчера пришла телеграмма из ООН. Выражают протест. — глухо произнес Ельцин, косясь на недочитанную книгу.

— Подождем, — спокойно заверил Гайдар. — Каталкин уже на границе с Канадой.

— Ого! Куда залетел! — воскликнул президент. — А что народ?

— Чей? — c интересом спросил премьер.

— Ну как чей? Наш!

— Народу все до лампочки! Все голосуют за ШиР!

— Да?

— Ладно, завтра отступаем. Пусть гонят нас до Москвы.

Без стука вошел Руслан. Егор Тимурович отвернулся и медленно покачал головой.

— Борис Николаевич, на проводе господин Клинтон, — мягко сказал бывший спикер Верховного Совета России. — Он возмущен до крайности.

— Меня нет дома, я на даче, — спокойно бросил президент.

— Он звонил на дачу.

— Там нет телефона, — мягко вставил Гайдар, выпихивая Хасбулатова. — Черти что! Без стука входят!.. Ну да ладно… Завтра, Борь, все решится окончательно. Со своей стороны могу пообещать, что воодушевленные легкой победой, янки попрут через всю Сибирь!

Борис Николаевич страстно потер руки. Гайдар неохотно достал из книжного шкафа томик «Тимура».

А за окном перестал играть оркестр Ростроповича, «Сникерс» и «Марс» продавали уже по «бешеным» ценам. Куранты зловеще молчали.

…Стефани нещадно расстреливала крокодилов. Мария плавала в кровавой воде и c отчаяньем требовала милосердия. Неукротимая садистка медленно открывала дополнительную заслонку, за которой радостно плескались кровожадные касатки.

ГЛАВА 23. ОПЛЕУХА

— Максим Максимович, а помните, как мы с вами пили воронежскую самогоночку? — мягко спросил Владимир Ильич картавым голосом.

— Помню, — нехотя буркнул Штирлиц.

— А помните, как мы делали революцию?

— Помню, помню.

— А помните?..

— Да пошел ты, придурок лысый, c мировым именем! — грозно воскликнул Максим Максимович, доставая кастет.

— А вот этого не надо! Кастетов я, видите ли, c детства не люблю. Понял, товарищ штандартенфюрер, понял! Я, батенька, очень понятливый!

— Дим, почему с нами вечно этот лысый? — неподдельно поинтересовался Штирлиц у журналиста Диброва, стучащего на пишущей машинке.

В мавзолее была удивительная тишина. Даже Шелленберг, от шума которого всегда был бардак, мирно храпел на бывшем ложе вождя.

— Макс, не кричи пожалуйста, люди спят! — прошептал Дима, косясь на бывшего шефа ШиРа. — Звонил Гайдар. Просил Ленина держать на привязи. Сам не знаю зачем.

— А-а! Ну тогда пусть живет! — понимающе кивнул Штирлиц и неохотно спрятал свой кастет; кастетов он не любил доставать просто так. Подойдя к Шелленбергу, он бережно накрыл его пластиковой крышкой. Вальтер что-то прошептал и покорно положил руки на живот. «Вот еще один вождь в саркофаге!» — подумал разведчик и тщательно привинтил крышку к основанию.

— Если я никому, товарищи, не нужен, то положите меня на место! Все равно настоящего тела там нет! Вот так! — неожиданно сказал Ленин тонко-картавым голосом.

— Я же попросил не орать! — грубо сказал Дибров. — Владимир Ильич, не беспокойтесь, вы еще понадобитесь России!

— В войне я участвовать не буду, — резко отрезал вождь и обидчиво отвернулся.

— А тебя, ханырик, никто и спрашивать не будет! — Штирлиц как бы случайно врезал по уху господина Ульянова и мерным шагом вышел из офиса ШиРа. Вождь скорчился от боли и протяжно завыл. Дибров, подбежав к нему, сказал просто:

— Не то время щаз, товарищ Ульянов, можно ведь не только по уху, но и, извините, по харе схлопотать! Это же вам не институт благородных девиц, из которого вы командовали революцией. Это — Шир! А в ШиРе, кто не с нами, тот — против нас! Учуял, друг?

«Если бы я мог вернуться назад, — печально подумал Ленин, — то незамедлительно бы повесил товарища Бонч-Бруевича! Сволочь…»

ГЛАВА 24. ПРИКАЗАНО ИДТИ ВПЕРЕД!

«Железный» Билл пыхтел и отчаянно матерился. Господин Марк Иргенштейн — министр обороны, стоял рядом и чувствовал как у него бессовестно вянут уши.

— Я забросил физкультуру. Перестал читать газеты. Не хожу играть в хоккей. Кофе утренний не пью! И, вообще, весь на нервах! А вы? Вы, что делаете?

— Работаю, господин президент! — робко ответил Марк.

— Нет, вы не работаете, — не согласился с ним Клинтон, — а знаете почему?

— Почему? — c особенной страстью поинтересовался министр.

— Потому что вы — свинья! — не задумываясь ответил «железный» Билл.

Иргенштейн покраснел; уши и без того розовые последовали за ним.

Через минуту вошел сияющий от радости помощник президента.

— Господин президент! — громогласно воскликнул он. — Русские отступают! Наши войска…

— А что Джекобс?.. — потупившись спросил Билл.

— Он в плену у русских.

— Так ему и надо! Свинье — свинячья жизнь. Хотя русские это — первые из свиней!.. Так что вы говорите? Мы наступаем?

— Да, господин президент!

Марк подошел к сияющему парню и буквально выхватил у него листок бумаги с последними новостями с линии фронта.

— Ладно, парень, можешь идти, — ткнув пальцем, сказал министр. — И правда, хорошие новости! Аляска — снова наша! Заместитель генерала Джекобса ждет приказа о переходе границы русских.

— Ждет? — яростно воскликнул «железный» Билл стальным голосом. — Да они, что там у вас, совершенно освинели? Немедленно в бой! Победу будем праздновать в Москве. Я им устрою свинячью жизнь. Они у меня все еще заговорят по-английски. Pigs!

— Что вы заладили: свинья, да свинья! Как будто других слов нет! — уходя из кабинета обиделся розовый Марк.

— Потому что вы — главная свинота! — снимая тапок и кидая его вслед уходящему господину Иргенштейну прокричал Билл. — Вы все свиньи!.. Магда!.. Магда… Принеси чего-нибудь выпить! Не работа, а каторга!

А за окном толпились возмущенные американцы. В правительственном парке возле фонтана стоял двухметровый оратор, трезвонивший грозную речь против русских поработителей.

ГЛАВА 25. ЧИТАТЕЛИ

— Все читаете, Борис Николаевич?

— Читаю, Егор Тимурович!

ГЛАВА 26. ПИСАТЕЛИ

— Все пишите, Павел Николаевич?

— Пишу, Нестор Онуфриевич!

ГЛАВА 27. СТРЕЛОЧНИКИ

Случилось так, что когда читатели и писатели отмечали встречу в «Доме журналиста», что на Суворовском бульваре в Москве и пили шампанское, закусывая его «подарочным» тортом, в Кремле шло важное совещание.

— Господа! — сказал Ельцин. — Парламент выставил правительству ультиматум: Или война до победного конца, или президент в отставку, или одно из трех!.. Кто возьмет на себя ответственность и примет решение?.. Вот я смотрю, что господин Шахрай хочет взять слово…

— Я? — удивился Шахрай.

— Вы, вы. Встаньте, пожалуйста.

— Господа! — начал Шахрай. — Наш блок в Федеральном собрании имеет ничтожно малое количество голосов. ШиР — вот организация, которая должна ответить за развязанную войну и пропаганду насилия.

— Что? — воскликнул лидер ШиРа.

— Я прошу, Максим Максимович, не перебивать, — продолжал выступающий, — вы, в конце концов, не у себя в мавзолее. И непосредственную вину я бы возложил на господина Исаева — лидера этого блока с непонятной программой!

— А что скажет Егор Тимурович? — равнодушно сказал президент, как будто уже знал, о чем будет говорить премьер.

— В чем-то Шахрай прав. А в чем-то нет. Почему? Я отвечу! — Гайдар заговорил медленно, просто и хорошо. — Это прекрасно, что господин Шахрай ищет виновных. Можно было бы добавить, как я думаю, к их числу и господина Ульянова-Ленина, появившегося совсем недавно в столице. Но все это мелочь, господа. В стране чрезвычайное положение. Что делать правительству? Сражаться армией, которая уже давно не способна воевать? Или же капитулировать перед янки, но спасти Россию?

— Господин Шапошников, — сказал Борис Николаевич, обернувшись к министру обороны.

— Как это не было бы трудно мне сказать, — глухо произнес маршал, — но премьер, господа, прав. Армия устала. Продолжать войну, значит послать на смерть миллионы солдатских жизней! Родина нам этого никогда не простит!

— Господин Штирлиц.

— Господа! — мощным голосом сказал генерал Исаев. — Только победа! И победа до полного конца! Иных мнений быть не может. Не способна армия? Собрать добровольцев или студентов! Народ против войны? Не надо его спрашивать! Господа, только победа! Все в Шир!

— Ну я думаю, господа, что товарища Ленина мы слушать не будем! — мягко крякнул Борис Николаевич. — Всем известно, что нам может сообщить новоявленный вождь… Поэтому предлагаю… — Борис Николаевич покосился на Гайдара и нервно застучал по столу. — Поэтому предлагаю возложить ответственность за развязанную войну на террористический блок «ШиР» во главе с подполковником Тихоновым. А также на вождя мирового пролетариата господина Ульянова-Ленина. — Вождь, сидящий на низенькой кухонной табуретке в конце президентского стола заерзал и суетливо заморгал глазками. Штирлиц был спокоен как танк. — Это первое. Второе. Сдаться на милость врагу, но спасти Россию. Тем более, как мне здесь правильно подсказывают, враг уже в Курске.