Ночные костры - Линда Кук

Земля выровнялась и больше не дрожала у нее под ногами.

Де Рансон остановился в нескольких шагах от черной ямы.

— Ты не знаешь, Алиса, каково это — лежать в земле, истекая кровью, и ждать, когда на тебя упадут первые комья грязи. Представлять, что ты умрешь, раздавленный в темноте, и земля залепит тебе глаза и рот. Ты бросила меня в морстонском амбаре. Ты хотела, чтобы я был похоронен заживо.

Он поднял кинжал.

— Если хочешь, чтобы я над тобой сжалился и убил тебя сразу, до того как тебя начнут пожирать земляные черви, ответь на мой вопрос. Ты сказала королеве? — Его голос сделался тихим и низким. — Ты сказала королеве Элеаноре, что я хотел забрать у тебя ее золото?

Она покачала головой.

— Мой меч здесь, у твоей могилы. Какую смерть ты выбираешь, Алиса, — от тяжелого меча или от собственного кинжала?

Лезвие кинжала медленно поползло вниз и прочертило тонкую линию меж ее грудей.

Она повернула голову и укусила его за руку. Он ударил ее в висок рукояткой кинжала. Перед глазами вспыхнуло красное пламя боли.

Вспыхнуло и не погасло. Алиса открыла глаза. За садом, на монастырской тропе, было светло от множества факелов и шумно от криков.

По дороге ехали всадники.

Алиса ударила де Рансона коленом в живот и вывернулась из его рук. Всадники были далеко и не слышали её хриплого крика. Они повернули своих лошадей к воротам аббатства. На утоптанной грунтовой дороге — там, где только что промчался конный отряд, — остался дымить оброненный факел.

Де Рансон набросился на Алису, опять схватил ее за волосы и потащил к зияющей черноте под деревьями.

— Надо действовать быстро. А жаль! Я бы еще раз, напоследок, попользовался твоим телом, Алиса…

По сильным рукам злодея прошла судорога.

Перед ними возник большой темный силуэт всадника. Он ехал по саду, медленно приближаясь к могиле. Высокая луна отсвечивала на его светлых волосах и блестящей черной попоне огромного коня.

— Раймон! — крикнула Алис.

В то же мгновение де Рансон отпустил ее, схватил свой меч и направил его в грудь большому черному скакуну, который к ним приближался.

Алиса впилась ногтями в руку де Рансона и налегла на нее всем телом. Черный конь отпрянул в сторону, обдав ее шею горячим дыханием.

Стало тихо. Де Рансон попятился вдоль края могилы, увлекая за собой Алису.

— Отпусти ее. — Голос Раймона был спокойным и холодным, как лезвие меча, сверкавшего серебром в лунном свете.

Де Рансон шагнул к темной яме. Алиса чувствовала под ногами мягкую землю, которая осыпалась при малейшем движении. Видел ли Раймон яму? Или де Рансон хотел заманить его коня в ловушку? Она испуганно закричала:

— Раймон, не…

Ударом кулака де Рансон заставил ее замолчать.

— Иди к ней! — крикнул он в темноту. — Иди, если ты еще хочешь ее. Она не говорила тебе, что я ее имел? Я имел твою жену…

Фортебрас взревел и с мечом в руке поскакал на де Рансона. Вылетавшие из-под копыт Шайтана крупные комья земли шлепали по стволам деревьев. На краю могилы всадник развернулся, и его конь перескочил через яму.

Де Рансон рывком притянул Алису к себе и толкнул ее под копыта Шайтана, но в следующее мгновение злобно вскрикнул. Быстро обернувшись, Алиса вцепилась ногтями ему в лицо и отвела в сторону рукоять меча, готового просвистеть над седлом Шайтана.

Над пустым седлом.

Конь, оставшийся без седока, ускакал в лунную ночь.

Рыдая, Алиса позвала мужа, но ответа не было. Залитые лунным светом дорожки между деревьями были пусты. Из могилы тоже не доносилось ни звука.

— Он упал, — сказал де Рансон, — сегодня ночью вы умрете втроем.

— Нет, — раздался голос сзади, — умрешь один ты.

Де Рансон снова прижал Алису к груди, приставил к ее горлу тяжелый острый меч и обернулся к Раймону де Базену, прикрывшись его женой.

— Ее жизнь за мою, — объявил Харольд де Рансон.

— Отпусти ее и сражайся за жизнь, как подобает мужчине!

Де Рансон рассмеялся:

— Сражаться с тобой — с человеком, который с детства не выпускал из рук меча? Из-за твоей жены я провел в бегах последние годы. Я не дурак, Раймон де Базен. Я сохраню себе жизнь и верну свои земли.

— Чтобы их вернуть, тебе надо сначала меня убить. — Раймон медленно опустил меч. — Или отдать мне мою жену в целости и сохранности.

— Поклянись, что ты и твоя шлюха ничего не скажете королеве. Ни слова, ясно?

— Положи меч, де Рансон, и говори.

Лезвие чуть сместилось на шее Алисы. Она почувствовала, как мясистая рука де Рансона задрожала у нее на плече. Этот человек, который держал у ее горла смерть, был напряжен, как волк, готовый наброситься на добычу.

— Раймон… — прошептала она.

— Молчи, — произнес Фортебрас. В лунном свете его взгляд ответил на ее предостережение.

Из монастыря вышли воины Раймона. Они были в дальнем конце сада и не сумели бы вовремя подоспеть на помощь своему господину. Краем глаза Алиса видела, как они топчутся на перекрестке, переговариваясь приглушенными голосами. На дороге светился маленький красный огонек: это догорал факел, брошенный Раймоном.

— А когда я вернусь потребовать свои земли обратно, — сказал де Рансон, — вы не скажете ни слова, чтобы мне помешать.

Усилием воли Алиса заставила себя не обернуться к монастырю и солдатам, которые сошли с дороги в поисках своего господина. Они не успеют им помочь, но, увидев их, де Рансон может испугаться и нанести удар раньше времени.

— Я ничего не скажу, — согласился Раймон. — Положи меч.

— Поклянись, Фортебрас! -Я…

Де Рансон полоснул мечом по незащищенным глазам Раймона.

Вернее, по тому месту, где должен был стоять Раймон.

Раймон Фортебрас взмахнул мечом и отрубил руку де Рансона. Но тот не почувствовал боли. И не почувствовал, как Фортебрас выдернул свою потаскуху Мирбо из другой его руки.

В пылу яростной схватки он почувствовал лишь, как Раймон Фортебрас нанес ему последний удар, проткнув мечом монашескую сутану и пронзив сердце отчаявшегося изгоя.

Глава 23

Алиса не помнила, как вернулась в монастырскую постель, отмывшись от крови де Рансона и черной садовой земли. Весь остаток ночи Раймон провел с ней, утешая словами и объятиями.

Она много раз пыталась заговорить о де Рансоне, но Раймон пресекал эти разговоры. Он запер на засов дверь спальни, отгородившись от взволнованных голосов, которые гулко звучали в темном каменном коридоре, и велел не беспокоить их до утра.

И все-таки ей не спалось. Прошло уже много времени после того, как Раймон отпустил из спальни своих воинов и собственноручно смазал и перевязал царапины, оставленные де Рансоном на ее горле, а она никак не могла заснуть.