Лайла. Сквозь галактику за счастьем (СИ) - Макушева Магда

— Галактики разные, а ситуации удивительно похожие. Тот, кто имеет власть, тот и диктует правила, — покачала я головой.

— От икеланцев ситуацию, как ты понимаешь, скрыли. Ту икеланку, как я подозреваю, чем-то прижали или подкупили, а ее показания записали на гало-носитель. Но вместо младшего дайнагона Йери Улиса в ее рассказе в качестве обидчика и злодея фигурировал я.

— А твои подчиненные? Неужели никто... Никаких свидетелей? Никаких оправдывающих тебя доказательств?

— Думаешь, глава торговой миссии, сынок дайнагона Улиса провернул все в одиночку? Кто-то хотел убрать меня и занять мое место, поэтому воспользовался ситуацией. Подозреваю, это был мой заместитель, один из старших ниганов. Подсуетились раньше, чем я смог донести до военного ведомства свою правду, и только ниган Шор-старший смог добиться смягчения приговора, потому что в ином случае меня ждала бы смерть. Что до свидетелей... Один из шпионов на “Наморе” присутствовал в том баре и видел, как дайнагон Улис уводит женщину в свои апартаменты, откуда я потом ее вызволял, определив, что лея находится под воздействием силы дайнагона, а не ушла с ним добровольно.

— Из “золотых”, которых вы внедрили в Икелане?

Этис кивнул.

— Лайн Зонко. Мы были знакомы еще до того, как его отправили служить на “Намору”. Насколько я знаю, он до сих пор находится там.

— И он тоже молчал?

— Его вынудили. Пригрозили его отцу-дайнагону, который с трудом обеспечил безопасность самого Лайна и избавил его от такого же наказания, какое в итоге досталось мне.

— Какой кошмар! — я прижалась к тирианцу теснее, обхватила его руками и закинула ногу ему на бедро, словно в попытке отгородиться вместе с Этисом от грязи и предательства, через которые он прошел.

Эти простые, но при этом довольно интимные действия вышли у меня настолько легко и естественно, словно я делала так много-много раз до этого. Касания мужчины казались привычными и правильными, и мне, наоборот, стало бы некомфортно, если бы капитан флагера сейчас отодвинулся или отстранился, прервав наши успокаивающие обоих объятья.

Мужчина рассеянно гладил меня по голове, заново переживая весь ужас ситуации и ту жуткую несправедливость, жертвой которой он стал по чужому злому умыслу.

Я давала Этису возможность выговориться, потому что чувствовала, как для него сейчас важно выплеснуть всю накопленную годами боль и поделиться с кем-то своими переживаниями.

— Знаешь, что самое ужасное? Йери Улис мог выбрать любую из тех икеланских лей, кто был готов добровольно провести с ним ночь. Нравы в Икелане очень свободные, а отношение к близости довольно беспечное и простое. Но нет... Он захотел ту женщину, которая не была им заинтересована, прекрасно осознавая последствия своих действий и без раздумий применяя к лее способности, подаренные исключительно нашей расе энергиями системы. Он цинично планировал совершить насилие и над ее волей, и над ее телом. Это не просто попирание любых законов и правил цивилизованного общества разумных гуманоидов в отношении женщин, а осквернение самой природы тирианской сути. Иногда я даже думаю, что энергии Тирии правильно привязали жителей системы к себе так, что мы не можем надолго покидать наши планеты и постоянно жить среди других рас. Потому что иначе многие из тирианцев смогут почувствовать себя всесильными и захотеть вытворить что-то подобное с другими разумными, если будут знать, что их за это не накажут.

— В Содружестве у разумных с открытых планет нет подобных схожих с тирианцами способностей, но связи и происхождение тоже позволяют творить беззаконие, если у тебя в руках сосредоточена власть, — отозвалась я понимающе. — Я разделаю твою боль, Этис, и прекрасно понимаю все, о чем ты мне сейчас поведал. Мне... очень жаль, что тебе пришлось через все это пройти... — я с трудом подбирала слова утешения, так как в горле стоял сухой ком, а сердце сжималось от печали и сожаления.

О, космос, по сравнению с тем, что сделали с бывшим ниганом Нором в его родной системе, все мои страдания из-за слухов на "Экране" кажутся теперь просто детским лепетом и глупостями.

— Если ты примешь меня своим мужчиной, Лайла, то можешь столкнуться с последствиями... моего прошлого.

— После всего того, что мы здесь друг другу наговорили, об этом сто́ит думать в последнюю очередь, — прошептала в ответ. — Я уже все для себя решила. Мы оба, кажется, приняли решение попробовать начать все заново. Вдвоем. Вместе. Не потому, что у меня или у тебя нет другого выхода, а потому что мы оба этого хотим. Рядом нам лучше, чем поодиночке.

— Знаешь, сейчас, проведя столько циклов в изгнании и изоляции, мне стало совершенно неважно, что думают обо мне мои однопланетники. Для них меня давно уже будто не существует, а меня их мнение не особенно беспокоит. Но мне безумно важно, чтобы ты поверила в то, что моя совесть ничем не запятнана, и что я никогда не причиню тебе вреда.Ты веришь мне, Лали? Ты дашь мне шанс доказать тебе все то, что я тебе пообещал? — я подняла голову с его груди, чтобы посмотреть мужчине в глаза. Этис покорно ждал моего решения, словно от этого зависела его жизнь.

— Верю, — кивнула я, не отрывая взгляда от его лица, чтобы он тоже убедился в искренности моих слов. — Я тебе верю, Эт. И шанс у нас обоих обязательно будет.

***

— Я решила: откровение за откровение, — уверенно сообщила я, когда Этис снова пришел в его-мою каюту ближе к условному вечеру.

Мужчина задумчиво кивнул, ставя на выдвинувшийся из стены столик поддон с пищевыми контейнерами для очередной совместной трапезы.

После тяжелого разговора мы еще долго лежали в тишине, просто наслаждаясь обществом друг друга, а потом привели себя в порядок и на некоторое время расстались, потому что господину Нору пришлось вернуться к своим обязанностям, которые из-за меня он благополучно забросил.

Его отсутствие дало мне небольшую передышку, чтобы переварить и обдумать все, что между нами недавно произошло. А еще принять важное решение о том, чтобы тоже поделиться с Этисом историей из своего прошлого.

Мне захотелось объяснить причины нелюбви и недоверия к Энрике и рассказать про свой прошлый брак, раз уж во время путаных объяснений с тирианцем я затронула момент своей бездетности, который мог вызвать у мужчины вопросы.

Я тот самый тип разумных, кто по жизни носит все в себе, скрытен и не любит делиться личным с кем-то до тех пор, пока не проникнется к собеседнику полным доверием.

Именно поэтому я ни с кем, кроме шефа Айса, не делилась на “Экране” тем, что со мной происходило во время и после моего развода, не жаловалась и не обсуждала мужа и его новую любовь с Тирой Кош и не спешила открываться Дафне Маас на “Невусе”.

Я не люблю сплетничать, не люблю изливать кому ни попадя душу и обсуждать свою или чужую приватную жизнь, не люблю копаться в старых неприятных историях, участницей которых была когда-то. Но сейчас почувствовала в себе подобное стремление, осознавая, что ближе Этиса в Тирии у меня никого не будет. Он должен знать обо мне больше хотя бы потому, что я не уверена, что история с Энрикой Болер не аукнется мне еще в ближайшем будущем, раз уж нам суждено теперь проживать на планетах одной, новой для нас обеих системы.

Я чувствовала это обострившейся интуицией.

— Для начала новости, — остановил меня Этис. — Через примерно одни тирианские сутки (в Тирии время тоже считали по оборотам планет, тоже для удобства использовали часы и минуты, которые, разумеется в их языке имели другие названия) мы достигнем точки, где можно будет активировать связь с Тирией. Я настрою гало-сеанс с Нивером Шором, отцом Грегора, и сообщу ему о том, что его сын спасен и летит с нами домой.

Я понимающе кивнула, отводя взгляд. Остро реагировать на упоминание Грегора при Эте казалось мне неправильным, даже несмотря на то, что мы тирианцем прояснили друг для друга и этот момент.

Более того, зная теперь особенности построения отношений в их системе, я осознавала, что будь я неей, а Этис — обычным тирианцем, он спокойно принял бы наличие еще одного мужчины в нашем союзе и в моем сердце (если бы Грегор, разумеется, гипотетически ответил мне взаимностью), что в корне отличает его от мужчин-землян или других рас Содружества.