Возрождение (СИ) - Воронин Дмитрий Анатольевич

— Более или менее.

По моим ощущениями, нифига он не понял. Какое там понятие «поле» в мире мечей? Если не говорить о поле в первичном значении этого слова, то есть о земле, чем-то засеянной. Но Руфус явно не дурак, понимает, что объяснения сейчас не ко времени, всё, что неясно, можно будет выспросить потом, в более спокойной обстановке.

— Так вот, это поле… или купол, если проще, исчезает не сразу. Сперва истончается, становится слабее, и только потом рассеивается. Иное дело, когда купол поддерживают маги. Они снять защиту могут быстро, в считанные мгновения. Если нам повезёт — готовьтесь к броску. Миша, мне очень жаль, но с лошадью тебе придётся попрощаться. Я не была в крепости, портал смогу открыть только на верхушку башни. И на то, чтобы в него нырнуть, у нас будет пара мгновений от силы, иначе стрелами нашпигуют, как ёжиков.

Мысленно попросив у Фроси прощения за нашу несостоявшуюся дружбу, я нарочито медленно снял с её спины свои пожитки и роскошный лук беглянки Леночки. Пусть Фрося и достанется аборигенам — если повезёт, обретёт нового хозяина, если нет, пойдёт на жаркое — но уж чужое имущество я этим хмырям, что сидят в засаде, оставлять не намерен. По большому счёту, лошадь — тоже имущество, за неё деньги уплачены, пусть и весьма скромные, но тут уж ничего не поделаешь. Грудью прикрыть друга — это вполне героически, вполне правильно. А вот умирать ради этой меланхоличной клячи как-то не хочется.

— Руфус, если портал откроется, первыми идут мальчики, потом ты, я замыкаю.

— Но… — начал было спорить экзорцист, затем вдруг резко сдал назад. — Понял.

— Если же он не сможет уговорить аррауков снять защиту, или если она держится на амулетах, тогда я открою портал куда-нибудь подальше отсюда. Порядок прохода тот же. А пока ждём.

Мы и ждали. Руфус — всё так же внешне спокойно, хотя заметно было, что он собран и готов к действию. Ник явно нервничал. Галя вообще превратилась в статую. А меня терзали какие-то обрывочные мысли. Что-то было неправильно, что-то не сходилось в словах волшебницы. Так бывает, когда ищешь какую-нибудь вещь, лежащую на самом видном месте — взгляд упорно обходит искомое, словно мозг не хочет принимать лёгкого пути, не хочет признавать, что то, что должно быть спрятано, вот — валяется прямо перед тобой. Всегда с недоверием относился к рассказам о поисках очков, сидящих на носу, или карандаша, заложенного за ухо. Разве такое может быть, неправда всё, для красного словца. А потом однажды так искал ключи от дома. Перерыл все карманы, зачем-то заглянул во все ящики стола, в ванной пошарил на полочке, где зубные щётки и бритвы. Не нашёл. Потом сел, начал мысленно перебирать те места, где ключам положено было находиться. И взгляд упёрся на крючок возле двери, прибитый как раз для этих целей, но ни разу по назначению не использовавшийся. Ну нет у меня привычки, заходя домой, вешать связку на этот крючок. Вот мозг и решил, что раз я так не делаю — значит, их там нет. Нет, и всё тут. А именно там ключики и висели… и в процессе поисков я мимо прошёл раз пять, да и взглядом скользил неоднократно.

Вот и сейчас именно такое ощущение. Словно я чего-то не увидел, чего-то не понял — и это таинственное «что-то» очень просто и очевидно. И важно.

Так, попробуем, как с теми ключами. По порядку. Сперва оценим то, что было сказано в последние минуты, явно мои ощущения связаны с услышанным. Фаррел, Галя его упомянула и очевидно, что они знакомы. Нет, не то… Засада. Это ближе, то, что я ищу, явно с засадой связано. Добежать до ворот крепости не успеем, стрелами достанут. Бежать далеко, полкилометра, а то и больше, с такого расстояния трудно определить точнее, да и не мастер я в этом. Поэтому Галя хочет открыть портал прямо в крепость. Чтобы вот так — раз, и в безопасности, за надёжными стенами. Что-то здесь неправильно, хотя что? Защитный купол, он мешает открыть портал… но… но ведь…

Я поймал мысль. Почти поймал — она оформилась, засияла, но ведь надо же и успеть облечь в слова. Я уже открыл было рот, но в этот момент небо над крепостью стремительно потемнело, а затем эта хмарь брызнула в стороны, истончаясь, исчезая… Галя вскинула руки, прямо перед Ником взметнулся серый вихрь, Руфус схватил ученика за шкирку, буквально зашвырнул в открывшийся портал, затем я ощутил, как мои ноги отрываются от земли и я лечу туда же, головой вперёд — силён этот экзорцист, ничего не скажешь. А мгновением позже прямо в лицо мне бросился серый камень, и всё, что я успел, это выставить перед собой руки, роняя пожитки и лишь надеясь не ободрать ладони и лицо до костей…

Бывает — палец прищемишь или уколешь чем-то, и боль пронзает такая, словно иголку под ноготь загнали. Я знаю, загонял… Не иголку, не мазохист же. Был как-то в гостях, провёл сдуру рукой под столом, по крышке, снизу… и загнал сантиметровую занозу точнёхонько под ноготь большого пальца. Вот как раз на сантиметр, да так, что под ногтевой пластиной её было видно во всей красе. И вытащить не смог, только кончик обломал, а что осталось — разлохматил. Слава богу, вполне ожидаемое воспаление так и не началось — потому как почти четыре часа отмачивал больной орган в рюмке с водкой. Да и в последующие дни компрессы ставил. Потом, спустя две недели, заноза стала выползать наружу — тогда и вытащил.

А бывает, что и травма довольно серьёзная, а боли не чувствуется. Она всё равно придёт, но попозже. Словно сам организм решает, когда можно тревожный сигнал мозгу подать, а когда и повременить бы с этим.

Вот и сейчас… я проехался по камням ладонями так, что просто не мог избежать повреждений. И совсем не ощутил этого. Занимала меня в тот момент не столько содранная напрочь кожа, сколько человек, стоящий у края каменной площадки. Кольчуга с массивными кованными наплечниками, стальные пластины на руках и ногах, меч в ножнах — этим тут никого не удивишь. А вот лицо… Рядом послышался голос Руфуса, слов я не разобрал, но удивление уловил отчетливо. Не знаю, что именно поразило экзорциста, но вот меня волна эмоций ударила так, что чуть дыхание не перехватило.

— Дядя Фёдор? — только и смог выдавить я.

— Миша? Какого хрена ты здесь делаешь? — рыкнул он, причём радости от нежданной встречи в его голосе не чувствовалось совершенно. — Ладно, потом…

— Порртал! — послышался чей-то громогласный, с акцентом на «р», крик. — В крруг! Саами за спины!

Как дядя Фёдор выхватил меч, я не успел заметить. Только что был в ножнах — и уже в руке, занесён для удара, а на спину мне опускается чья-то нога. Я попытался откатиться в сторону, тут же то ли подло получил носком сапога под дых, то ли об меня просто споткнулись. Блеск стали над головой, свист рассекаемого воздуха, поток чего-то тёплого и жидкого, обрушивающийся сверху… Я упёрся ободранными руками в камень, попытался подняться, тут же был вновь сбит с ног. Что-то с силой садануло по спине, опять удар ногой — да что же вы, суки, дайте хоть встать…

После очередного пинка — это потом понял, что меня не столько избивали ногами, сколько пытались отпихнуть в сторону, расчистить себе пространство для манёвра — я оказался отброшен к самому краю каменной площадки, где на высоту в три четверти моего роста вздымалась кладка из массивных валунов, промазанных раствором с лёгким зеленоватым отливом. Тут же попытался встать — и тело незамедлительно напомнило о том, что оно отнюдь не железное. Спину пронзил болевой спазм, брюхо скрутило, к горлу подкатил тошнотный комок. Это в кино героя перетягивают ломом, а он тут же вскакивает, как живчик, и снова бросается в свалку. Хотя нормальные, не киношные, герои после такого удара берут больничный на месяц. Или получают пожизненную инвалидность.

На площадке шёл бой. Или, если точнее, уже заканчивался. Дядя Фёдор и пятеро низкорослых воинов, закованных в броню по самое некуда, уверенно теснили кучку разномастно одетых и вооруженных людей. Те отчаянно пытались сопротивляться, но ясно было, что продлится это недолго. Вот один, неловко повернувшись, потерял равновесие, замешкался — и тут же получил жестокий удар в живот. Я, словно в замедленной съёмке, увидел, как брызнули в стороны звенья разорванной кольчуги, как вслед за металлическими ошмётками потянулись тягучие красные струйки.