Алые небеса Сеула - Лина Ро

пеленой слез, почти ничего не видят, плюс скудное освещение не помогает. Однако и выстрела не следует.

Вопреки всем опасениям, Минхо громко чертыхается, разжимает пальцы, мертвой хваткой впечатанные в мои щеки, и делает несколько размашистых шагов навстречу пришедшему, частично исчезая в полумраке.

Несколько раз активно моргаю, лишь теперь понимая: в комнате председатель. Неужели решил узреть окончательное падение семьи Ким воочию? Вот урод!

Гневные фразы застревают под гландами. Во-первых, пересохшее от криков горло элементарно отказывается издавать звуки, а во-вторых, ситуация странная вырисовывается… Что-то не сходится. Словно цель визита Бёнхо заключается в чем-то и ином…

Пак-старший сердит, разочарован и недоволен, хотя должен быть гордым и радостным. Пак-младший огрызается, спорит, размахивает руками, теряется в ярости, голос его срывается на басовый хрип. К своему ужасу, отчетливо улавливаю состояние Минхо – он почти готов совершить непоправимую глупость.

Все же стоило выучить корейский до приезда в Сеул! Тогда бы я разобралась в сути спора, поняла, в чем загвоздка и что в принципе здесь творится. Мне боятся председателя или радоваться неожиданному визиту главы семьи?

Кто-нибудь, включите субтитры!!!

Неожиданно скандал обрывается на полуслове, точнее, Пак-старший его завершает, намереваясь двинуться ко мне. Я инстинктивно дергаюсь, вжимаясь в шаткую спинку стула так, словно в ней можно спрятаться. Раздраженный генеральный, не позволяя отцу приблизиться, хватает Бёнхо за плечо и разворачивает к себе, от чего зеницы моих глаз почти превышают допустимые границы. И в этот самый момент из темного коридора в комнату врывается тень.

Минхо не успевает ничего сделать: воздух разрезает звук удара, после которого тело директора безвольно грохается на пол.

Взгляд тотчас фокусируется на вытянутом силуэте, вернее, на глазах, с любопытством вперившихся в меня.

– Соджин? – Сердце наконец-то вспомнило, как биться, и взволнованно подпрыгивает, отдаваясь диким плясом на кончиках пальцев.

– Еще нет, – отвечает молодой человек на прекрасном английском, ступая в круг света.

Кто он? Почему не могу оторвать взгляда от лица? Есть в чертах незнакомца нечто неуловимо знакомое и родное, но что?..

Ответ простреливает в голове яркой вспышкой, когда председатель хлопает спасителя – дежавю прям какое-то – по плечу, произнося имя Сохён. Это брат Соджина! Вот он, здесь! Жив, здоров, рядом с Паком! И они явно не враги, мелкий за старика настолько сильно испугался, что аж Минхо вырубил. Но разве так должно быть?..

– Не бойся, я хочу помочь, – заверяет меня председатель, который предусмотрительно начинает говорить на английском.

Пак Бёнхо приближается и, когда я слабо киваю в знак согласия, наклоняется, чтобы избавить саднящие кисти от галстучной веревки. Однако освободить меня не успевает: ведь на него, как разъяренный зверь, бросается… Соджин!

Происходящее сложно назвать дракой. Мой бессменный спаситель обрушивает на председателя вихрь ударов, которые тот даже блокировать не осмеливается. Пытаюсь докричаться до Кима, объяснить, что все не так, как выглядит, но хищный взгляд парня полон ярости – мне не пробиться. К счастью, в ситуацию вмешивается Сохён, скидывая брата с несчастного старика. Между мужчинами начинается перепалка. Я, конечно, ничего не понимаю, однако сейчас и не нужно, одного взгляда на Соджина достаточно, чтобы сообразить, как ему больно, – он шокирован и потрясен.

Как только герой подходит ко мне, не упускаю возможность до него достучаться, зажеванной пластинкой повторяя: «Председатель спас меня». Но, кажется, от осознания этого ему становится только хуже. Соджин просит замолчать, ему сложно разобраться в ситуации, и я не перечу, послушно смыкая пересохшие губы. Первое желание после освобождения – взять спасителя за руки, обнять, успокоить, сделать хоть что-нибудь, облегчив страдания парня.

Но все не так просто, ничего не закончилось, его борьба еще не завершена.

Бёнхо решительно начинает беседу, разрушая остатки терпения Соджина. Мои пальцы не успевают достигнуть цели – родной ладони. Герой разворачивается, выпуская на волю ненависть и гнев, жившие в душе долгие пятнадцать лет. Кричит.

С трудом поднимаюсь со стула. Тело слабое, голова кружится, ноги не слушаются. Опираюсь о спинку. А градус напряжения в помещении неустанно растет. Почти физически ощущаю мучения Кима, они проходят сквозь меня, отдаваясь тяжестью в грудной клетке. Судя по тону беседы, конечно же, на корейском, Соджин зол, причем не только на председателя, но и на брата: значит, ему до сих пор не рассказали о главном.

Пора заканчивать, пока эта троица не натворила лишнего!

В промежутках между рваными вдохами спорящих вклиниваюсь громким:

– Соджин! – секундная пауза.

Ким оборачивается ко мне. Ловлю момент.

– Соджин… Меня привез сюда не председатель, а Минхо. Потому что… – И вся моя смелость куда-то улетучивается.

Как я должна сказать любимому, что мужчина, которого он ненавидит всеми фибрами души, – его настоящий отец?

– Потому что… – Вторая попытка, более слабая, растерянная. Не уверена, смогу ли.

К счастью, оборванная на полуслове правда находит продолжение в мужских устах – председатель заканчивает фразу за меня, непроизвольно перескакивая на английский.

– Первый наследник «Пак-Индастриал» – ты, Соджин. Ты мой сын, первенец…

В комнате повисает тишина, оглушающая, пугающая, давящая на уши. Пак делает несколько вздохов и начинает посвящать нас в историю своей жизни, что волей судьбы привела к обрыву чужой…

Подхожу к Соджину. Аккуратно, с нежностью и невероятной заботой касаюсь предплечья парня, но он не видит и не чувствует меня. Его сознание засыпают осколки искаженных воспоминаний, вдребезги разбитых жестокой реальностью. Единственное, на что способна: быть рядом, даже если этого недостаточно.

История председателя правдивая, что ясно по неподдельному горю в глазах, умудренных опытом. Утрата прожигает в сердце следы, навеки оставляя в душе шрамы. Такое нельзя сыграть или сымитировать. Бёнхо больно. В какой-то степени и его жизнь завершилась в автомобильной аварии.

Внезапно, когда председатель, молящий о прощении, начинает опускается на колени, откуда-то раздается разгневанный голос Минхо. Непроизвольно дергаюсь и вижу его… У молодого мужчины – взгляд человека, готового пойти на крайние меры.

Лицо искривляется гримасой ужаса, но я не успеваю ничего предпринять, ведь в следующее мгновение Минхо спускает курок. Соджин реагирует быстрее пули, закрывая меня каменной стеной. Однако спустя долю секунды понимаю – защита не требуется.

А вот Сохёну…

Истошно вскрикиваю, смотрю поверх плеча Соджина – по рубашке младшего брата спасителя растекается кровавое пятно.

Земля уходит из-под ног… Ким бросается к парнишке. Я же, как в замедленной съемке, отыскиваю Минхо: виновник закипает, практически рычит от ярости. Палец дергается, сейчас он выстрелит снова, и пуля поразит Соджина.

Кровь отливает от лица. Инстинктивно закрывая собой возлюбленного, в страхе зажмуриваясь, но вместо несущего смерть выстрела слышу очередной звук удара.

Распахиваю глаза. Минхо уже сбили с ног, он