Опасное окружение - Натали Питерс

Повозка скрипела на колдобинах и ухабах. Лошади, похоже, знали дорогу; голова возницы упала на грудь. Он дремал. Если бы мне удалось соскочить с телеги, пока он спит, я могла бы спрятаться в кустах до темноты, а там пробраться к человеческому жилью и попросить о милосердии.

Нильс все так же дремал, лошадки брели сами по себе. Надеясь, что поскрипывание колес заглушит звяканье кандалов, я спрыгнула с телеги. Кандалы потянули меня вниз, и я упала. Но тут же вскочила и побрела как можно быстрее в заросли на обочине. Я даже не оглянулась назад.

Ни жива ни мертва, я спряталась за куст. Но уже через несколько минут я услышала шуршание травы под тяжелыми сапогами. Шаги приближались, приближались… Он остановился в двух футах от места, где я пряталась. Я видела перед собой сбитые носки сапог.

– Выходи, – ровным, голосом сказал Старьевщик. – Здесь водятся змеи. Не хочу, чтобы ты померла от укуса змеи. Это очень неприятная штука.

Нильс раздвинул ветви мозолистыми руками и взглянул на меня сверху вниз.

– Пошли, – повторил он устало, – я не хочу стоять здесь весь день.

Я выбралась из укрытия и побрела за ним к повозке.

– Я думала, вы спите, – криво усмехнувшись, сообщила я.

– Точно, уснул. Но ведь у меня есть уши. Кроме того, когда ты выпала из телеги, она раскачалась так, что, я думал, развалится. Знай, девчонка, пока я с тобой, никуда ты отсюда не денешься.

– Должно быть, они и вправду дали вам хорошие деньги, – с горечью заметила я. – С чего бы иначе так из кожи лезть. И еще получите столько же от того, кто меня купит.

– Точно.

– И где это произойдет? – спросила я, надеясь узнать конечный пункт путешествия.

– Далеко. Одним из условий нашего договора было отвезти тебя как можно дальше. Что ты думала – я продам тебя на соседней плантации, а ты убежишь и потом вцепишься им в волосы? Нет уж. Я – человек слова. Держать слово – хорошее дело.

Помогая мне залезть в повозку, он показал на железные кольца у бортов.

– Видишь? Если ты будешь и дальше беспокоить мой сон, я пристегну кандалы к одному из этих колец. Тебе ехать будет не слишком удобно, зато мне спокойнее.

– Я больше не буду, – пробормотала я хмуро, меньше всего желая оказаться прикованной, как дикое животное, к стенам моей передвижной тюрьмы.

Мы ехали окольными тропами, объезжая селения и людные дороги. Как-то раз между деревьями я увидела блестящую гладь реки. Я уже начала строить планы, как выкраду у него ключ, когда он уснет, но ночь наступила, а Нильс не остановился, а зажег фонарь и повез меня дальше.

Я уснула, но мой сон вскоре прервался: телега остановилась. Нильс снял с шеста фонарь и обошел телегу.

– Мы на месте? – сонно спросила я.

– Приехали, – пробубнил он, – слезай. Перекинув ноги через борт, я спрыгнула. Нильс повел меня куда-то в сторону от дороги. Я услышала тихий плеск волн о деревянный причал и вскоре увидела световую дорожку от его фонаря на воде. Мы подошли к краю пустынной пристани. Казалось, здесь нет никаких следов пребывания людей – один только деревянный причал посреди пустоты.

– Мы рановато, – сказал Нильс. – Садись на доски и отдыхай. Хорошо еще, что они сухие. В это время года река обычно поднимается выше. Тем выше, чем дальше на север.

– Что мы ждем? – спросила я.

– Судно.

Больше я ничего от него не добилась, но по крайней мере узнала, что дальше мне предстоит плыть по воде. Итак, спасение невозможно – плавать в кандалах, наверное, не удавалось никому.

После довольно продолжительного ожидания я увидела тускло светящееся пятно, медленно поднимавшееся вверх по течению, и услышала надрывный, низкий гудок.

– Что это?

– Пароход.

Не слишком часто мне доводилось видеть этих железных монстров, только-только появившихся на Миссисипи. Я знала, что они ненадежны и несовершенны и нередко взрывались вместе с пассажирами.

– Я видел, как у ребят отлетали головы, когда на таком вот судне полетел котел, – видимо, затем, чтобы приободрить меня, заметил Нильс. – Ужасно. Но зато они могут идти против течения, не то что весельные суда.

Он помахал фонарем, ему просигналили в ответ. Когда пароход подошел ближе, я разглядела силуэты мужчин на палубе, достигавшей около тридцати футов в длину и пятнадцати в ширину. Треть палубы занимала печь, изрыгающая огонь и дым. Рядом штабелем были сложены дрова, вдоль всей палубы стояли бочки и мешки с товарами: кофе, сахаром, рисом, виски, ячменем – тем, что можно выгодно продать выше по реке. Судно бросило якорь прямо перед нами, футах в тридцати от причала. Двое мужчин спустили шлюпку.

– Привет, Нильс, – сказал один. Мой тюремщик снял шляпу.

– Привет, Джек.

– Что ты мне приготовил на этот раз?

Нильс кивнул в мою сторону:

– Рабыню, дочь мулатки и белого. Мой друг пожелал от нее избавиться. Он хочет, чтобы ее увезли подальше, так, чтобы ей не вернуться.

– Я не рабыня, – сердито воскликнула я, и цепи зазвенели, будто опровергая мои слова. – Неправда, я жертва заговора. Они меня ненавидели. Вы слышите, что я говорю? Я не рабыня, я француженка…

Старьевщик грубо схватил меня за плечо.

– Заткнись, – пробурчал он, – не вмешивайся, когда мужчины говорят о деле.

– На этот раз ты привез кое-кого поживее, – засмеялся Джек. – Сколько ты за нее просишь?

– Две сотни, – спокойно заявил Нильс.

– Я дам тебе сотню, – сказал Джек, сплюнув. – Даже при этом свете видно, что она малость худосочна. Сотню и виски, сколько захочешь.

– Две сотни, – отрезал Ник. – И все, что я смогу выпить за раз.

– Эй, больше тебе за нее все равно не дадут.

– На Севере ты получишь за нее гораздо больше – за меньшее я ее не продам. Пойдем, моя хорошая, попытаем счастья в другом месте.

– Я не пойду с тобой, – возмутилась я. – Пусти!

– Сто пятьдесят, Ник, – и ни цента больше, – со смехом продолжал торговлю Джек.

– Идет, – согласился старьевщик. – Она твоя.

Деньги перешли из рук в руки.

– Так прощай, девчонка. Буду надеяться, что ты не подорвешься на этой посудине. Я бы ни за что не поехал на ней.

Джек и Нильс бросили меня в шлюпку. Я пиналась и изворачивалась, но, когда я чуть было не перевернула лодку, Джек ударил меня по голове, и я сразу обмякла. Наручники с меня сняли, но кандалы оставили.

– У тебя есть ключи от этих штук? – спросил Джек у Старьевщика, когда шлюпка готова была отчалить.

– Нет, я не ношу с собой ключей. Тебе придется расковать их.

Джек выругался.

– Тогда лучше оставим. Не хватало еще возиться с ковкой ради этого куска дряни. Ну ладно, Нильс, пока. В следующий раз увидимся на обратном пути.

Старьевщик помахал на прощание фонарем и побрел к своей повозке, а Джек направил шлюпку к гудящему пароходу. У борта он просто перебросил меня через поручни; сильные руки на палубе подхватили меня и бросили на грубые доски. Джек подбавил жару, и, когда давление в котле достигло нужной величины, большой гребной винт завращался, перелопачивая речную воду. Мы медленно поплыли вверх по Миссисипи.