Ароматы - Джоанна Кингсли

Ви восхищалась Ником, в работе которого сочетались новые идеи и способность прислушаться к разумному совету — он не держался за свою идею, если кто-то предлагал ему менее сложный или более экономичный путь.

Ви видела в Нике подлинного ученого, который свое «эго» подчиняет научному открытию. Иногда она думала о том, как смогут в дальнейшем сосуществовать Ник и Марти, — такие разные, с совершенно несходными системами ценностей. На вопрос Ви о его отношении к Марти Ник коротко ответил:

— Я с ней не встречаюсь.

4

Двадцать первая годовщина со дня основания фирмы «Джолэй» отмечалась в «Таверне» в Центральном парке Нью-Йорка. Должны были собраться все, кто вдохновлял или поддерживал фирму за два десятилетия ее существования. На этом юбилейном празднестве Марти рассчитывала выяснить настроения по вопросу расширения «Джолэй». Целью Марти была перестройка фирмы, выход на широкий рынок и переход руководства от Ви к ней. Только изменив направление развития фирмы, Марти могла полностью отстранить сестру и занять ее место, встав во главе фирмы единолично. Это была давняя, заветная мечта Марти, и свой хитроумный план она долго хранила втайне. Началом его осуществления были переговоры с большим концерном «Мотек»; Марти вела их самостоятельно, никому не доверяя — любой из сотрудников мог информировать Ви и план сорвался бы. Поначалу Марти нелегко было заинтересовать гигантский концерн в приобретении фирмы «Джолэй», но сейчас дело продвинулось. Можно было надеяться, что если Марти правильно поведет игру, она добьется своей цели за полгода-год.

Правление «Мотека» тоже было заинтересовано в сохранении тайны переговоров: у них уже был неприятный процесс с небольшой фирмой детской мебели в связи с нарушением монополии фирмы. Марти хотела больших денег и неоспоримой единоличной власти; «Мотек» претендовал на право использования имени «Джолэй» и перехода в «Мотек» вместе с Марти группы компетентных специалистов.

Предполагалось предложить место и Ви, но поскольку руководящая роль была предназначена Марти, она знала, что Ви откажется. Предложение «Мотека» имело целью исключить конкуренцию независимой Ви Джолэй: если бы они знали, что Ви ни за что не вступит в «Мотек», план Марти сорвался бы.

Втайне от «Мотека» Марти консультировалась с юристами, и они обещали ей найти способ нейтрализовать Ви, когда это потребуется. Марти трудно было заполучить для «Мотека» компетентных специалистов фирмы «Джолэй» — почти все держали сторону Ви и были ее старыми соратниками. Зато в Нике Бенедетти она была уверена и обещала правлению «Мотека», что приведет с собой «лучшего химика в мире».

Хорошо было бы заполучить Филиппу. Если бы Марти могла обещать «Мотеку» консультации Филиппы Райт, ей легче было бы договориться с правлением — репутация Филиппы в мире бизнеса была непоколебимой. «Вундеркинд бизнеса», она стала вице-президентом фирмы «Магдал-Хофман» в двадцать восемь лет. Потом она ушла из фирмы и, как независимый консультант, обновляла моду Америки, став в мире моды непререкаемым авторитетом.

В 1959 году она ездила на Американскую выставку в Москве с двадцатью моделями, девять из которых были черного цвета. Ее модели произвели сенсацию. Супруги Никсоны, открывавшие выставку, пригласили ее на ленч; встретилась она и с премьером Хрущевым.

Через два года Филиппа привезла в Америку лондонский стиль.

— Вы будете на юбилейном вечере, Фил? — спросила ее Марти по телефону.

— Непременно. Двадцать один год! Как давно крестили этого младенца! — Филиппа хихикнула. — Чувствую себя бабушкой.

«Сентиментальные воспоминания, — подумала Марти, — но ведь Филиппа деловая женщина. Надо попробовать».

— Юбилей празднуем в год застоя. Знаете, в этом году процент роста производства очень невысок и едва превышает средний общенациональный процент. Вы знаете об этих данных?

— Ничего, фирма «Джолэй» держится на плаву! А знаете, что мы еще сегодня празднуем? «Джолэй» — единственная преуспевающая независимая парфюмерная фирма в Америке! Так что это своего рода Праздник независимости.

— А что она дает — независимость? — пробормотала Марти.

— Что она дает, дорогая? Это самая драгоценная вещь в мире.

Марти вздохнула. Ничего не выйдет. Если Филиппа так привержена к независимости, то, конечно, она выступит против слияния «Джолэй» с «Мотеком».

— Вы хотели мне что-то сказать, дорогая? — спросила Филиппа.

— Нет, ничего. Дружеский звонок. Увидимся на вечере, — Марти повесила трубку, обескураженная неудачей.

Филиппа была первым «столпом» Ви; оставались Чандра Гханникар и Дон Гаррисон. Первый — полутруп, жестко констатировала Марти. После обширного инфаркта Чандра отошел от дел; с ним теперь жил сын, приехавший, чтобы ухаживать за отцом. Сорокалетний индиец не проявил ни рвения, ни способностей к парфюмерному делу, и салон Чандры, по сути дела, почти сошел на нет. Так что с сыном Чандры не стоило вести переговоры. Оставался Дон Гаррисон, который внушал Марти надежды: он любил деньги и высоко ставил престиж гигантских концернов типа «Мотека». Марти решила не звонить ему, а поговорить на юбилейном вечере, без предварительной подготовки.

Погода была мягкая, подходящая для ужина и танцев на открытом воздухе. Пенилось шампанское, в ярком освещении сияли женские плечи над низкими вырезами вечерних платьев.

Марти не удалось поговорить с Доном наедине до того, как они заняли свои места за соседними столиками.

Дон встал и попросил внимания, — он первый выступал с юбилейной речью.

— Оглядываясь на два десятилетия своей работы в банке, я вижу, что самым замечательным моим поступком было решение поддержать основательницу фирмы «Джолэй», тогда еще несовершеннолетнюю…

Марти слушала, глядя в свою тарелку, и интуиция подсказывала ей: «Этот меня поддержит…»

Юбилейные приветствия звучали среди звона бокалов и одобрительных восклицаний; когда речи кончились, снова вступил оркестр. Музыка лилась среди цветущих деревьев и пряно пахнущих лужаек и зарослей Центрального парка. Ви стояла у подиума танцевальной площадки рядом с Ниной, прилетевшей из Калифорнии. С другой стороны, мягко обвив рукой талию Ви, стоял Майк. Ви чувствовала себя счастливой и спокойной.

— Разрешите? — Ник Бенедетти встал рядом с Марти, приглашая ее на танец. Губы ее раскрылись, но она не ответила и молча вошла в кольцо его рук. Его губы приблизились к ее щеке, он прошептал: — Я ждал этой минуты.

Марти закрыла глаза. «Он мой», — подумала она.