"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

Сам же дворец, стоявший на вершине холма давно лишился своей кровли, покрылся лишайником и зарос лианами. Из окон торчали стволы могучих деревьев, их корни вгрызались в землю, поднимая мраморные плиты пола и разрушая фундамент.

Лишь небольшие лужицы воды, скопившиеся в полуразвалившихся фонтанах и бассейнах, тускло поблескивали в лучах огромной белой луны и слегка оживляли угрюмый пейзаж. Между деревьями мелькнул огонек костра, и жрец направился к нему.

— О неужели прибыл мой господин? — словно из-под земли, перед ним материализовался нервно подмигивающий худосочный юнец. Лихорадочно приплясывая, он принялся кружить вокруг жреца: — Какое счастье, до чего же я рад вас видеть! Как добрались?

— Да заткнись ты! — огрызнулся жрец. — Лучше мула прими и разберись с новыми пленниками. Их сегодня двое.

— Слушаюсь, мой господин. — Не прекращая странных телодвижений, юнец откинул плотную попону. — О не извольте гневаться на преданного Шакабаки, но пленник всего один.

— Как это один?! — рявкнул жрец, отшвыривая тщедушного слугу. Тот, в свою очередь, откатился в кусты и жалобно заскулил.

— Эти чужеземцы расползаются, как черные тараканы! — бушевал жрец. — Ну ничего: одурманенный, в джунглях ночью он долго не протянет. К утру от него и костей не останется. Так даже лучше. Эй, вставай. — Жрец пнул слугу ногой. — Ту, что осталась, посади в глубокую яму, сверху закрой решеткой.

— Так это что ж, — оскорбленно взвизгнул Шакабаки, — мне самому придется ее кормить? Жрец усмехнулся и недобро сверкнул глазами.

— Не нужно ее кормить. Пусть сидит в яме и ждет свою смерть. Это нашим немощным старикашкам можно беспрепятственно ползать по округе, питаясь корешками да ящерицами, все равно далеко не уползут. А она — молодая, здоровая, сильная, — жрец покосился на Варю, а потом перевел взгляд на Шакабаки, — такая тебя одной левой разделает, ты и понять не успеешь, что произошло.

— Разделает, как же, — пробормотал слуга, обиженно подмигивая дергающимся глазом бесчувственной Варе. — Никто не ценит преданного Шакабаки.

— Ценю я тебя, ценю, не ной. — Брихадаранья отечески похлопал парня по худому плечу. — Ты лучше расскажи, как продвигаются твои раскопки?

— Раскопки? Ничего не знаю, меня оболгали... — Слуга пошел пунцовыми пятнами и принялся бормотать нечто нечленораздельное. Второй глаз от волнения у него тоже задергался, и парень стал напоминать семафор на железнодорожном переезде.

— Брось, — резко оборвал его жрец. — Думал, я не узнаю, что ты совмещаешь приятное с полезным, заставляя наших клиентов разыскивать старинные сокровища, якобы спрятанные где-то в развалинах города?

— О мой господин, Шакабаки хотел сделать сюрприз...

— Не сомневаюсь, — усмехнулся жрец. — Не забудь об этом, когда найдешь что-нибудь стоящее. И прекрати наконец дергаться — смотреть противно!

Поужинав, жрец обогнул террасу и вышел к небольшой беседке из белоснежного мрамора. Когда-то она была выстроена для княжеских жен. На удивление, эта изящная постройка неплохо сохранилась, молочно-белый свет луны проникал сквозь ажурную резьбу и покрывал землю причудливым узором светотени. Полукруглый купол давно обвалился и не мешал жрецу смотреть на звезды.

«Завтра с рассветом отправлюсь в деревню. Не думаю, что трусливые псы, которых Каа-ма отправила на поиски своего сынка, рискнули зайти глубоко в джунгли. Наверняка они его еще не нашли. Встречусь с ними и возглавлю поиски. Я должен найти мальчишку первым, довести начатое до конца и сделать так, чтобы богиня никогда не узнала правду. А может, этот шельмец вовсе и не сын Кришны? Кто их разберет, этих женщин! Появилась моя богиня эффектно, да и учение о любви ей удалось, но как доходит до чудес, так все приходится организовывать самому, никакие мантры не помогают. — Жрец тяжко вздохнул и закрыл лицо руками. Наплевать на реинкарнацию, деньжат я уже скопил достаточно, а слава мне не нужна. Да и к чему мне деньги, если ее не будет рядом! Подумать только, я готов ползти за моей богиней на край света, как верный пес... Только она меня не зовет. Если отпущу в столицу — потеряю ее навсегда!».

Жрец вскочил и принялся нервно вышагивать по террасе.

«Ничего, погорюет немного о своем крысеныше — и забудет. А я ее утешу, уж я расстараюсь, и все станет как раньше. Каа-ма должна быть моей, только моей...».

— У Птенчикова затекла левая нога, и он попытался устроиться поудобнее. Поворочавшись какое-то время, Иван понял, что все равно больше не уснет. Обреченно вздохнув, он перевернулся на спину, откинул одеяло и открыл глаза. Ничего не изменилось, было по-прежнему темно. «Неужели я ослеп?» — ужаснулся Иван и принялся с силой тереть глаза. Перед ним поплыли красно-зеленые круги, Птенчиков прервал оздоровительные процедуры, вновь широко распахнул глаза и стал напряженно вглядываться в пеструю круговерть. Когда все это безобразие медленно распалось на составляющие и растворилось, на черном фоне кое-где проступили крошечные светящиеся точки.

«Кажется, где-то я это уже видел», — засомневался Иван, решив разогнать этих светящихся мошек. Неловко махнув рукой, он рубанул по стеблю какого-то лопуха. Огромный лист нехотя отклонился в сторону, и Птенчиков наконец прозрел — прямо над ним висел ослепительно-белый диск ночного светила.

— Луна! Я вижу! — радостно завопил Иван на все джунгли и попытался вскочить, однако кто-то Цепко удерживал его на земле. — Пусти, а то хуже будет!

Яростно брыкаясь, Птенчиков сумел выпутаться из мешка. Он попытался броситься наутек, однако быстро задохнулся от чрезмерных усилий, рухнул в какую-то канаву и затаился. В гудящей, как колокол, голове метались разрозненные картинки, никак не желая складываться в общий рисунок: обнаженные тела мужчин и женщин сплетались в страстном порыве; новогодняя елка предлагала сделать массаж, игриво подмигивая разноцветными лампочками; огромная черная пантера кружились на карусели, вежливо беседуя с величественным павлином о ценах на реинкарнацию.

Птенчиков глухо застонал и осторожно выглянул из канавы. Ясно одно: он зачем-то на ночь глядя забрел в лес, а ночной лес, как известно, не самое подходящее место для прогулок. Надо найти какое-то убежище, дождаться утра, а там видно будет. Усмехнувшись невольному каламбуру, Иван покинул свой временный приют и огляделся. Рядом росло огромное дерево. Обхватив его руками и ногами, Птенчиков попытался залезть наверх. Продвинувшись по стволу на полметра, но не удержался и съехал на землю. Руки дрожали, ноги подкашивались, а сердце стучало так, будто Иван только что извел на дрова пару гектаров джунглей.

Придя к выводу, что гнезда на дереве ему сегодня не свить, Птенчиков немного поразмыслил и взял курс на лунный диск. Если бы он решил идти в противоположную сторону, то, вполне вероятно, через какое-то время набрел бы на уютно потрескивающий костер, рядом с которым нес свою вахту доблестный Багир. Но — увы... Короткими перебежками, прячась в кустах и испуганно вздрагивая, Иван метался по лесу в поисках места для ночлега. Через некоторое время он почувствовал, что движется под уклон. Пройдя еще немного, Иван услышал шум воды и, раздвинув ветви, увидел черную ленту реки, перечеркнутую посередине серебристой лунной дорожкой.

Аккуратно пройдя вдоль топкого берега, Иван набрел на крошечную пещерку. Заглянул в непроницаемую тьму и вежливо поинтересовался:

— Эй, есть кто-нибудь?

Обитатель пещерки, если таковой имелся, продемонстрировал явное нежелание идти на контакт. Тогда Иван взял сучковатую палку и пошуровал ею внутри. Задев непрошеного гостя кожистым крылом, из пещеры выпорхнула летучая мышь, а Иван от неожиданности едва не свалился в реку.

Сунув палку в пещеру еще пару раз, Птенчиков убедился, что от соседей ему удалось избавиться, и заполз внутрь. Немного поразмыслив, он сдвинул с насиженного места огромный валун и замуровал вход. Почувствовав себя в безопасности, Иван свернулся калачиком и уснул.