Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

А потом эта земля умрет от подземной соли. Надо будет отвести воду в стороны, тогда она спокойно напитает землю, а соль ничего не отравит, — пояснил пожилой пеон. — После мы засыплем канавы и снова сможем выращивать овощи, как прежде.

— А почему вы так уверены, что вода появится? — нахмурился Гонсалес.

— Так сказал сеньору Атлю белый шаман, а тому поведал об этом дух священного солнечного кактуса, — выдал пеон. Я поглубже надвинул шляпу, чтобы они не разглядели моей физиономии. — Простите, сеньор, нужно копать. На полях дела нет — всё сгорело, но мы еще надеемся на лучшее! До вечера нам надо встретиться с теми, кто копает от плато.

— Ну что ж, копайте, дело ваше, — несколько растерянно ответил тот и повернул коня. — Слыхали, Виктор?

— Да, — кивнул я, — но я ничего подобного не говорил.

— Значит, сказал сам Атль и свалил на вас, — хмыкнул Гонсалес. — Это очень в его духе! Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет.

Я обернулся, посмотрел на голых по пояс, мокрых от пота пеонов, упорно долбивших мотыгами иссохшую землю, и мысленно пожелал им удачи. Что, интересно, затеял инженер? Неужто впрямь хочет тайком пробить тоннель в старые штольни и спустить воду из водохранилища? Как знать…

День прошел спокойно, но сегодня всадника видели и мы с Гонсалесом. Правда, этот неизвестный маячил в отдалении, появлялся то справа, то слева, и разглядеть его не было никакой возможности: мы видели лишь черный силуэт, и Орландо ругательски ругался — мол, нужно было взять с собой бинокль! С такого расстояния неизвестного не подстрелишь, да еще и неясно, Стрелок это или какой-нибудь случайный охотник.

— Если он собирается напасть, значит, наверняка сделает это завтра, незадолго до заката, как за ним водится, — сказал мне Орландо, когда вечером мы расположились у костра. — Плато с кактусами совсем недалеко. Если у Стрелка там убежище…

— Все же хотите поймать его на живца?

— Конечно… — Гонсалес закурил. В отсветах костра его лицо казалось бронзовым и неподвижным, как у древних индейских истуканов. — Я могу понять и принять его мотивы. Неважно, движет им месть за обиженную девушку или обида на несправедливость… могу, в самом деле. Но, Иисус, до чего же бездарно он действует!

— Вы еще скажите, что научите его уму-разуму, — поддел я.

— Может, и научу, — пробормотал он и умолк.

Утро выдалось ветреным. «Не к добру, — сказал мне шепотом Диего, — и вчера солнце в тучу садилось». Мой серый мерин прядал ушами и фыркал — ему не нравились клубы пыли, поднятые ветром. За повозками тоже тянулся пыльный след. Я предпочел ехать чуть поодаль, да еще и платок на нос натянул, чтобы не вдыхать пыль и песок. Эти платки вовсе не для красоты, как думают многие, у них чисто утилитарная цель — защищать лицо владельца. Ну или не давать опознать его, чем частенько пользуются грабители.

— Сеньоры, надо ехать! — крикнул нам старший возничий. — Никак, гроза собирается! Впереди каньон, надо бы пройти его поскорее!

— Какая гроза, побойся бога! — поморщился Гонсалес. — Разве что снова сухая…

Я взглянул на небо — в самом деле, сгущались тучи, и я даже расслышал далекий сдержанный рокот. В обозе кто-то негромко начал молиться богу огня и грозы Уракану, чтобы не прошел мимо и одарил землю дождем. Это, я знал, палка о двух концах: мимо он, быть может, и не пройдет, но если ветер усилится…

— Повозки в круг! — приказал Гонсалес, явно подумав о том же. — Лошадей и мулов в центр! Укрыться всем!

Началась организованная суета, а я отъехал немного в сторону, чтобы не мешать.

— Глядите, сеньор! — воскликнул Диего, следовавший за мной по пятам. — Вон там! Смотрите же!

Я пригляделся — солнце очень удачно зашло за тучу — и разглядел силуэт всадника. Тот, будто почувствовав мой взгляд, вздыбил коня и помчался к обозу.

— Орландо! — крикнул я, почуяв азарт. — Он здесь!

— Вижу! — отозвался Гонсалес, укрывшись за повозкой. — Не стреляйте, он нужен мне живым!

— Понял! — отозвался я, сделал вид, будто не вижу никакого всадника, а жестом приказал Диего убраться подальше.

Выстрел, прозвучавший с противоположной стороны, заставил меня вздрогнуть.

— Стрелок! — закричал кто-то из обозников. — Вон он, сеньоры, глядите!

Я развернулся: в самом деле, на фоне сумрачного неба на плато, поросшем опунциями, гарцевал еще один всадник на точно таком же вороном коне.

— Выходит, их двое… — пробормотал я, удерживая своего серого на месте. — Вот откуда сказки о том, что у Стрелка волшебный конь, мгновенно переносящий седока с одного места на другое… Но тут ты выдал себя, приятель! Диего, будь здесь!

— Понял, сеньор, — ответил тот.

— Орландо! — я махнул рукой. — Я за тем, а вы…

— За другим! — азартно откликнулся Гонсалес, тоже понявший, в чем причина неуловимости Стрелка. Ясно: пока один отвлекал внимание, подельник успевал подобраться вплотную к обозу. — Н-но!..

Его гнедой взял с места в карьер. Да, конек был невзрачен с виду, но сейчас он, летящий во весь опор по прерии, напоминал охотничью собаку, выкладывающуюся изо всех сил, чтобы нагнать дичь.

Я тоже пришпорил серого: он разгонялся медленно, это я уже понял, но был на редкость неутомим, как большинство местных лошадей. Стрелок (или его копия) мелькал впереди, вороной конь мчался что есть духу, и мне почудилось что-то удивительно знакомое в его аллюре. Я не лошадник, но я достаточно наблюдателен, чтобы подметить подобное.

— Стой! — крикнул я, перекрывая посвист ветра, и выпалил в воздух. — Стой, именем закона!

Не знаю, откуда я это взял, но прозвучало грозно.

Будто в ответ на мои слова гром грянул над самой головой, и мой конь шарахнулся от неожиданности, правда, сразу же выправился. Стрелку не повезло больше — его вороной заартачился, явно испугавшись, но потом снова помчался вперед. Однако разрыв между нами значительно сократился, и я уже различал спину Стрелка и его развевающийся плащ.

— Стой, кому говорят! — повторил я, правда, стрелять не стал, поскольку мрак так сгустился, что я запросто мог попасть во всадника, а не в белый свет…

Вместо меня выстрелили сами небеса: новый оглушительный раскат грома заставил моего серого осадить на полном скаку, вороной же Стрелка, истошно заржав, встал на дыбы. Мне прекрасно было видно, как тот пытается усмирить перепуганного коня: молния подпалила высохший цереус, и факел пустыни осветил всё чуть не на милю вокруг.

Я пришпорил мерина — тот двинулся вперед, пусть и без особой охоты. Стрелку повезло меньше: еще один раскат грома, и вроде бы успокоившийся вороной скинул всадника и умчался прочь — я хорошо