Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Вы нарисовали свинцово тяжелую картину, а чекистов сумеречными людьми, будто и не родившимися от советских женщин. Но я, как истинный советский ученый, скажу объективности ради, как, между прочим, это трактуют марксисты-ленинцы, наши чекисты плоть и кровь от своего народа, — как бы шутя заметил Эди. И затем, сделав некоторую паузу, с ударением на каждом слове, добавил: — Но, как бы то ни было, по-моему, человек должен искать выход из любого положения. Так что, Александр, думайте, ищите. Если посчитаете, что могу быть чем-то полезен, говорите.

— Вы и так многое сделали для меня. Теперь помогите с дочерью, и я буду очень вам благодарен. При этом обязательно свяжитесь с Сафинским, а то, как мне показалось, вы не совсем серьезно восприняли мою рекомендацию.

— Находясь под впечатлением предстоящего освобождения, я ко всему внешне несерьезно отношусь. Можете не сомневаться, обязательно ему позвоню, но и вы не забывайте о моей рекомендации, а вдруг пригодится.

Дальнейший их разговор был прерван обедом, после которого «Иуда», сославшись на усталость, лег отдохнуть.

Эди же, посидев некоторое время и делая вид, что читает, тоже прилег и через минут пять уснул.

Проснулся он оттого, что открылась кормушка, в которую потребовали выхода Слюнявого и «Иуды».

Перед тем как подняться, «Иуда» положил на койку Эди сложенный традиционно вчетверо лист бумаги и вполголоса быстро произнес:

— Пока вы спали, я написал Шушкееву новую записку. Пусть Юра через свою знакомую попробует ее передать ему лично. Если не удастся, заберите и уничтожьте. Об остальном мы вроде договорились. Если уйдете до моего возвращения, не забудьте этим уркам сказать, чтобы не лезли ко мне.

— Не волнуйтесь, я все сделаю как надо и с блатными переговорю, — сказал Эди. Правда, секунды спустя, решил, что разговаривать с ними нет необходимости, так как сюда шпион уже не вернется.

Как только за «Иудой» закрылась дверь, Эди произнес условную фразу для операторов: «Конечно, предупрежу, хотя и жалко тратить драгоценное время на них», — и снова лег.

Глава XVII

Команды на выход Эди пришлось ждать целый час, за который он успел поразмышлять о многом и, главное, о том, как проведет первую ночь на свободе, как будет отмокать в ванне… При этом каждый раз, когда из коридора доносился стук подкованных каблуков, Эди внутренне напрягался в ожидании скрипа открываемой кормушки и последующей команды на выход с вещами. Скоро, когда, устав от ожидания он уже перестал обращать внимание на коридорные шумы, неожиданно открылась дверь и нарисовавшийся в ее створе Лукашов без всякого крика спокойно произнес:

— Атбиев, собирайтесь, вас выпускают.

После этих слов все зэки соскочили со своих коек и скопились у стола. Эди не торопясь собрал свои вещи, и направился к выходу.

— Ну ты молоток, братан, бывай, еще встретимся, — только и сумел сказать Долговязый, вызвав тем самым улыбку у Эди, что блатным было воспринято как согласие, отчего он ощерился и закивал.

На самом же деле Эди улыбнулся, услышав слово «молоток», которым его, только начинавшего служить лейтенанта КГБ СССР, награждал многоопытный инструктор по военно-физической подготовке на тренировках по рукопашному бою за удачный бросок или удар.

Слюнявый тоже пытался что-то прошепелявить, махая руками, но его слова утонули в гуле поздравлений других сокамерников, которые искренне желали ему больше не попадаться в руки ментов. Эди также пожелал остающимся в камере заключенным свободы и шагнул в коридор.

На выходе из СИЗО его встретили Рожков и Кореповский, которые на виду у выпускающих администраторов тюрьмы обняли его и, посадив в специально сделанную под такси «Волгу», за рулем которой сидел коллега Юры, увезли в гостиницу.

По дороге Кореповский рассказал Эди о своей встрече с Глущенковым и передал ему записку и десять тысяч рублей для Бизенко. На вопрос Эди, чем он интересовался, пояснил:

— Да, подробностями моей работы по вашей защите, лично вами, мол, кто и откуда, но я, сославшись на адвокатский этикет, отказался говорить. Интересовался, когда вы освобождаетесь, и где будете проживать. Обменялись телефонами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— О гостинице не сказали?

— Нет, я же не знал.

— О моем поселении в гостинице знает обслуживающий ее сотрудник?

— Сегодня проинструктируем, чтобы отлавливал тех, кто будет проявлять интерес к вам.

— Спасибо, просьба сразу ставить меня в известность о таких лицах. А это передайте Парамонову, — сказал Эди, передавая ему записки «Иуды» Шушкееву и Глущенкова — «Иуде», — он знает, что с ними делать. Только будьте поаккуратнее с ними.

— Хорошо. А что вы будете делать после заселения, в смысле нужны ли будем?

— Надо бы подвезти мои вещи. Где они, Парамонов знает, — произнес Эди, а затем, улыбнувшись, добавил: — Нужно, как говорят блатные, прикид[127] менять.

Затем Эди рассказал Юре о Зубре и его братках, предупредил о возможном выходе на него находящихся под Справедливым блатных с вопросами о месте его пребывания.

— А что им сказать? — спросил Юра.

— Что мы готовимся к поездке в Брест для сбора полевого материала, а что касается места проживания, то сказать как есть, они смогут это и так узнать.

— Действительно, с информацией у них дело поставлено неплохо, — заметил Кореповский.

Тем временем машина подкатила к гостинице.

Проводив Эди в номер, ребята уехали.

Накупавшись вдоволь и постирав вещи, которые носил в СИЗО, он с удовольствием юркнул под чистую простыню и накопившаяся за эти дни усталость сразу обволокла его крепким сном.

Разбудил его трезвон телефона на тумбочке у изголовья. По приобретенной в камере привычке он приоткрыл глаза, еще не зная, что происходит, но, тут же осознав реальность, быстро поднял трубку, из которой послышалось:

— Привет, соня, это Артем, в коридоре находится Кореповский, который не может достучаться до тебя. Открой, он привез твои вещи и кое-что из еды. Я буду через час, подготовься, поедем в контору — Тарасов требует тебя к себе.

— Понял, хорошо, — сонным голосом произнес Эди и вернул трубку на аппарат. Потом, обмотавшись простыней, пошел открывать дверь.

К приезду Артема он уже был готов идти хоть куда, но только не в камеру.

Артем, оглядев номер, остался доволен.

— Не хуже чем мой в цековском доме, — заключил он.

— Не знаешь, почему мы Тарасову понадобились? — спросил Эди, не отреагировав на его слова о номере.

— Я и сам только что от Николая узнал. Может, хочет какие-нибудь ценные указания дать, — предположил Артем.

— Вполне возможно, — согласился Эди, но тут же спросил: — А как «Иуда»?

— Мы его в ШИЗО запихали, чтобы лучше думалось. Карабанов рассказал, что он сильно испугался, все спрашивал, мол, куда ведете: подумал, что надзиратели решили отмутузить его вместо тебя.

«Неудивительно, что испугался. От некоторых из них что угодно можно ожидать», — подумал Эди, а сам неожиданно для Артема произнес:

— Мне нужны будут парик и бородка.

— Ты сказал парик, но для чего? — удивленно спросил Артем и тут же, поняв в чем дело, сказал: — ты сам объясни Николаю, что конкретно тебе нужно, и он найдет.

— Надо Юре сказать, ему и искать не надо, у них все это имеется.

— Вот сейчас и скажешь, он ждет у такси.

— А не ждет ли там и Глущенков? — пошутил Эди.

— Если что, наружка подскажет, — весело произнес Артем и, хлопнув Эди по плечу, предложил ехать к генералу.

Покрутив на всякий случай по улицам, машина заехала во двор центрального здания КГБ, где их уже ждал Николай.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не знаешь, по какому поводу и так спешно? — спросил Артем у него, как только вышел из машины.

— Думаю, хочет увидеть нашего заключенного, но это лишь моя догадка, и не более того, — ответил Николай, обнимая подошедшего к ним Эди. Затем, предложив подняться вслед за ним в приемную, направился ко входу в здание.