Я выбрал путь смерти - Владимир Шитов

— Сигаретой не угостишь?

Сабина молча удовлетворила её просьбу. Закурив, женщина подошла к нарам и, усевшись на свой пиджак, с удовольствием предалась курению.

Постояв в задумчивости у двери в камеру, Сабина прошла к нарам и присела на них недалеко от сокамерницы.

Прервав своё занятие, женщина выпустила изо рта дым и спросила:

— Что, милая, тяжела тебе оказалась шапка Мономаха?

— Не говорите, прямо жить не хочется, — вздохнула Сабина.

— Как тебя звать?

— Сабина.

— Меня Надей зовут. Тебе, Сабина, ещё рано кряхтеть. Ты молодая, красивая, а значит, нигде не пропадёшь. Мне пятая ходка светит. Суд железно признает меня особо опасной рецидивисткой.

— За что ты сюда попала?

— Да так, по мелочи, за две кражи и грабёж. Думаю, лет на десять меня раскрутят.

— И ты так спокойно говоришь, как будто не о себе, а о ком-то другом! — удивилась наивно Сабина.

— А что делать? Все доказано и повязано, ловить в небе журавля не приходится.

— Теперь и мне придётся к такой жизни привыкать. — Сабина глубоко вздохнула и закурила.

— А что ты натворила? — спросила Надежда. Сабина решила во всем открыться воровке со стажем, рассчитывая, что та сможет ей дать полезный совет. Она подробно рассказала, что успела натворить на свободе до того, как её задержали.

Выслушав Сабину и вновь закурив, Надя не спешила со своими советами. Не вытерпев молчанки, Сабина была вынуждена поторопить сокамерницу.

— Что скажешь, Надя, что посоветуешь? — с надеждой в голосе поинтересовалась она.

— Ты, Сабина, вляпалась в такое дерьмо… Даже мне, с моим воровским опытом, ничего путного не приходит в голову, чтобы посоветовать тебе.

— Не может такого быть, чтобы из моего положения не было никакого выхода, — в отчаянии проговорила Сабина.

— Ты, Сабина, права, кое-какой выход и в твоём положении имеется, но захочешь ли ты им воспользоваться, я не знаю.

— Ты мне подскажи выход, а я решу, воспользоваться мне им или нет.

— В твоём положении очень многое зависит от следователя. Он может дело повернуть и в ту и в другую сторону, может все твои подвиги в кучу собрать, а может ничего и не увидеть. Попытайся его расположить к себе. Твоя судьба в его руках.

— А как я смогу его расположить к себе?

— Ты, девка, дурёхой не притворяйся, расколись перед ним. Если предоставится возможность, натяни его на себя. Отдайся ему так, как никогда никому другому до этого не отдавалась, используй все своё умение. Тогда, может, твоё дело он спустит на тормозах и ты отделаешься за свои подвиги лёгким испугом.

— Вот если бы все так получилось, как ты сказала, — мечтательно произнесла Сабина.

Беседа с Надеждой несколько успокоила девушку, будущее ей казалось уже не таким страшным. Походив по камере минут двадцать, размышляя о своих проблемах, Сабина, испытывая к сокамернице полное доверие, поделилась с ней последними своими секретами:

— Наша бригада входит в банду Спицы. Ты слышала о нем?

— Конечно, слышала. Он не последний человек среди братвы нашего города. Если я не ошибаюсь, ему принадлежит ресторан «Аделина».

— Он самый. Говорят, у него везде есть связи. Может, мне следователю не стоит ни в чем признаваться, а лучше все отрицать? Может, Спице удастся меня освободить?

— А почему он должен о тебе беспокоиться? Чтобы освободить тебя, ему придётся бабки большие выкидывать. Кто ты такая, чтобы он счёл для себя возможным беспокоиться о тебе? Ты его знаешь?

— Нет!

— Ну вот, а ещё рассчитываешь на его защиту. Таких лошадок, как ты, у него целый табун. После того как ты попала сюда, дорогая Сабина, ты для него отрезанный ломоть и никакого интереса для него не представляешь, а значит, и на убытки из-за тебя он не пойдёт. Подумай об этом хорошенько. Ты, конечно, можешь попытаться от всего, что тебе будут вменять в вину, отказываться, но как бы потом тебе не пришлось пожалеть о своей глупости. Я слышала, что в этом году из его «семьи» пару десятков быков ментовка замела и отправила в длительные командировки к хозяину, но ни одного быка Спица не выручил, не отмазал от срока, а ведь все они пахали на него. Ты пользуйся моментом, что попала в одну камеру ко мне и тебе есть от кого услышать совет. Завтра утром меня отправят в следственный изолятор, где я буду дожидаться вызова на суд, и ты останешься одна. Одной тяжело в камере сидеть.

— Я слышала разговор наших парней, которые обижались на Спицу, что он их друзей оставил в беде одних.

— Ну а я тебе что говорю? Я за свои слова отвечаю. Надя была агентом Коцарева. Она действительно была четыре раза судима за разные преступления, а поэтому камерную жизнь знала в совершенстве и, безусловно, умела говорить с заключёнными, тем более с теми, кто раньше вообще сюда не попадал.

Выполняя указание Коцарева, Надя настраивала Сабину на необходимость чистосердечного признания следователю. И, как мы увидим, её старания не пропали даром.

Утром Стукало перед допросом Сабины Табен от Коцарева уже в полном объёме знал, какие преступления были ею совершены и какую тактику поведения она для себя избрала на предстоящем допросе у следователя. Обладая такой информацией, Стукало попросил Коцарева, чтобы он со своими сотрудниками осуществил задержание Таракана и членов его бригады, принимавших участие в похищении, изнасиловании и убийстве Загорулько.

Стукало считал, что к концу допроса Сабины Табен оперативники успеют задержать интересующих его бандитов и он сможет приступить к их допросу.

Чтобы его меньше беспокоили и не отрывали от работы, Стукало решил допросить Табен в следственной комнате изолятора.

Стукало узнал, что Сабина Табен в городе не была прописана и являлась гражданкой Украины, прописанной по своему старому месту жительства в Житомире.

Желая как можно подробнее допросить своего основного свидетеля, Стукало сказал:

— Расскажите мне, Сабина Борисовна, когда и где вы познакомились с Загорулько Ксенией? Что побудило вас приехать в Питер, чем вы тут занимались и когда видели Загорулько в последний раз?

— После окончания средней школы я дважды пыталась поступить в вуз, но моих знаний для этого не хватило. В это время в Житомире проводился конкурс для выявления первой красавицы области. Я решила принять в нем участие. Если бы я стала победительницей, то передо мной сразу бы открылось перспективное будущее. В конкурсе участвовала двадцать одна претендентка, среди них была и Ксения Загорулько. Там, на конкурсе красоты, я с ней и познакомилась. Внешне у конкурса были благородные цели и ничего предосудительного не было, тогда как за кулисами его творились безобразия. Члены жюри, спонсоры поступали с нами, как с наложницами. Я не говорю, как с проститутками, потому что за развлечения с нами никаких денег не платили, ограничивались только сомнительными обещаниями протолкнуть, выдвинуть, поддержать…

Слушая девушку, Стукало вспомнил, что несколько раз смотрел по телевизору шоу, на которых определялись «Мисс Россия», «Мисс Мира». Все эти соревнования в его душе оставили неприятный осадок. Конкурсы за звание самой красивой девушки походили на торговую ярмарку, где продавались животные. Только здесь животные были мыслящие, понимающие, что их продают, поэтому, зная свои внешние данные, они лезли из кожи вон, чтобы показать жюри и зрителям достоинства своей фигуры.

Девушки, занявшие в местных конкурсах призовые места, потом начинали торговать собой, как ходовым товаром, руководствуясь одним правилом — продать себя тому, кто больше других заплатит. После чего получали работу в рекламных бюро фотомоделями, в домах моды манекенщицами.

Такие унизительные сделки стали не исключением, а скорее правилом. Он также Знал, что многие участницы таких соревнований, не занявшие призовых мест, впоследствии становились проститутками.

Ни один миллионер, миллиардер не позволил своей дочери участвовать в конкурсе красоты, считая это унизительным для себя, и лишь желающие получить от такого шоу материальные блага шли на эти сомнительные соревнования. От такого шоу девушки больше проигрывали в моральном плане, чем выигрывали в материальном.

Тем временем Сабина продолжала исповедоваться перед ним:

— Ни я, ни Загорулько на этом конкурсе не попали в тройку призёров. Мы заняли седьмое и девятое места. Это было нашим поражением. Нам было обидно, что призовые места заняли не самые красивые девушки. Но как бы там ни было, не им, а нам пришлось стать содержанками тех спонсоров, которые во время шоу обратили на нас внимание. Через некоторое время мы им стали не нужны. Мы с Ксенией оказались брошенными на произвол судьбы. К тому времени мы научились заниматься проституцией, то есть торговать своими телами за деньги. Этим ремеслом дома заниматься было как-то неудобно. Нам не хотелось позорить своих родителей, поэтому мы отправились с Загорулько в Санкт-Петербург. Тут мы попали в подпольное заведение Спицы, в котором всеми делами заворачивает Диана.