Как изгибали сталь - Северцев

В речушках, текущих с гор в реку Амур, водятся могучие таймени, грациозные ленки (можно назвать их форелью, они на это не обидятся) и быстрые хариусы.

Вечная мерзлота выдавливает из земли воду, особенно в сильные морозы, и она разливается на дороге, образуя, особенно на глухих поворотах, ровные ледяные площадки. Однажды мне пришлось на машине переезжать через такую площадку с поворотом. Приказал остановить машину, включить передний мост, пониженную передачу, указал, по какому направлению необходимо ехать и категорически запретил водителю поворачивать рулем. Все, что требовалось от командира-организатора, я выполнил. Поехали по прямой дороге, без поворота. И вдруг, в самой широком месте ледяной площадки оказался кусочек льда, проезд по которому мы бы и не заметили. Но водительский инстинкт требовал изменить направление движения, чтобы объехать ледяной камешек. Движение рулем и мы заскользили по стеклянному льду к довольно глубокому обрыву с порубленными деревьями, диаметром до десяти сантиметров, торчащими вверх в виде специально врытых заостренных кольев. Поворот руля в сторону заноса положения не исправил, наклон льда был в противоположную сторону. Мы подкатились к краю обрывчика, затормозившись о вмерзшую в лед деревяшку, и начали медленно переворачиваться вверх колесами с одновременным падением в обрыв.

У кого-то это происходит медленно, у кого-то очень быстро, но наблюдать за этим интересно. Нам повезло. Перевернувшись на крышу, мы на ней, как на салазках съехали в обрыв, поломав торчащие черенки елочек. Водитель быстро эвакуировался из машины с помощью моего мата, предварительно потоптавшись по мне ногами. Вины он за собой не чувствовал и ему было интересно посмотреть, как сидящий головой вниз полковник будет вылезать из машины. В такой ситуации шутки и безалаберность очень плохи, так как в перевернутой машине из бензобака выливается бензин, а водитель не отключил массу и достаточно любой искры, чтобы превратиться не в киношный, а в настоящий факел. Машина не сильно повреждена, ремонта большого не будет. Водителя с радостным лицом и румяными щеками послал в машину выключать массу, предупредив, чтобы был осторожнее, так как машина в любой момент может вспыхнуть, а сам пошел звонить по пограничной линии связи на ближайшую пограничную заставу. Вернувшись, минут через пять, увидел, что водитель топчется около машины с растерянным видом и докладывает, что он не может найти кнопку массы.

Действительно, с такими квадратными глазами не то, что кнопку, себя не разглядишь. Пришлось самому залазить в машину и отключать массу.

Вскоре приехала машина ГАЗ-66 с пограничной заставы. Нас поставили "на ноги" и вытянули из обрыва. Во избежание воспламенения бензина нашу машину на буксире дотянули до заставы, где водители коллективно устранили все неисправности. Моему водителю пришлось прочитать лекцию об ответственности водителя за состояние автомобиля, безопасность находящихся в ней пассажиров и правилах вождения автомобиля в скользких условиях. Молодым это проходит бесследно, а мне стоило клока волос, диаметром с металлический рубль, выпавших внезапно с головы прямо на проборе. Через два месяца облысевшее место заросло волосами, но нервные клетки, говорят, не восстанавливаются.

Летом и ближе к осени в тайге бушуют лесные пожары. Издалека и по телевизору они представляют собой большие костры. Но не дай Бог оказаться в это время в лесу. Однажды, во время командировки нашу лесную дорогу перерезало полосой пожара. По обочине горят деревья, и думается, что по дороге можно проехать. Может быть, и можно, если не вспыхнет автомашина, и если на дорогу не вывалится подгоревшее дерево. Не маленькая березка, а огромная лиственница или корабельная сосна. Треск, и ты в капкане. Вперед нельзя, и назад нельзя. Едешь от ручья к ручью. Обливаешь водой машину, намачиваешь тент "уазика" и вперед. Машина раскаляется, но останавливаться нельзя, нужно выбираться из пожара.

Когда ночью подъезжаешь к массиву сгоревшего леса и выключаешь фары, то создается впечатление, что подъезжаешь к огромному городу, расцвеченному уличными фонарями, светом огней в окнах домов и рекламой. Это на краю земли, где до ближайшего населенного пункта километров пятьдесят-семьдесят. Включаешь фары, и видение рассеивается, превращаясь в огромную дымящуюся массу, отдельные тлеющие угольки которой создают иллюзию ночного города.

Зимой замерзает тормозная жидкость и ее приходится разбавлять спиртом или, в крайнем случае, водкой. На складах в магазине водка, крепостью ниже 40 градусов, превращается в сметанообразную жидкость.

Дед Мороз лучше всякого ОТК. Елочки украшаются морозными узорами, похожими на бриллианты в свете фар. Медведи ложатся в берлоги и по тайге ходят волки-хулиганы.

Однажды группой офицеров мы ехали на одну из пограничных застав.

Наша машина заглохла, когда до заставы оставалось не более километра, а напрямую метров пятьсот - были видны огни в казарме.

Молодой офицер, начальник клуба, вызвался добежать до заставы и пригнать машину для буксировки. Он убежал, а наш водитель нашел неполадку и снова завел машину. Мы спокойно доехали до заставы, но начальника клуба там не было. Мы сразу бросились на поиски, благо заблудиться в маленьком перелеске перед заставой было просто невозможно. Пошли по нему и вдруг слышим песню: "Врагу не сдается наш гордый "Варяг", пощады никто не желает". Смотрим, наш культработник сидит на дереве и поет песню. А под деревом следы волков. Когда он пошел на заставу, то наткнулся на волков.

Удивительно быстро он вскарабкался на корабельную сосну метров на пять и там остановился. Нижние ветви сосны начинаются на высоте не менее десяти метров. Чувствует, что руки замерзают и могут разомкнуться, а волки сидят под деревом и ждут, пока клиент созреет.

Волков мы спугнули, а начальника клуба еле-еле с дерева сняли, никак руки расцепить не мог.

Ночная сказка

В тот вечер я возвращался из командировки на поезде номер два

Владивосток-Москва. Садишься вечером в Хабаровске и к обеду следующего дня уже дома. В интересах сохранения военной тайны местонахождение воинских частей засекречиваем.

Сборы и совещания в управлении округа следовали одно за другим.

Сразу же по окончании последнего совещания основная масса офицеров выехала к своим частям, не имея возможности и времени посидеть вместе с сослуживцами и однокашниками за накрытым столом, что было давнишней традицией, не нарушаемой годами. Но новый командующий должен был привнести что-то новое, и он привнес стопроцентное использование времени в интересах службы. Командующие приходят и уходят, а мы остаемся. Мы вчетвером разъезжались в разные стороны примерно в одно и то же время: я ехал на запад в сторону Забайкалья