Дитя среди чужих - Фракасси Филип

– Я могу направить туда самолет, оснащенный военной теплотехникой. Он проведет визуальный поиск, но также сможет идентифицировать любые теплые тела. Сюда входят животные, случайный хиппи, отошедший от озера Эскондидо, может, парочка рейнджеров… но три-четыре человека вместе? Это точно будет выделяться.

– А если они в доме, как говорит Дэйв? Что тогда?

Сали уже проводит расчеты, думает, на какой области сосредоточиться пилотам.

– У них будет тепло,– говорит Сали, как бы про себя.– Обогреватели или что-то такое. Этот дом будет сиять, как полярная звезда, Мэри. Вокруг лес, а в центре небольшое строение, в котором объединено тепло группы людей с любыми источниками обогрева. Если они правда там, то последние дни отмораживали себе там задницы. Они точно что-то взяли.– Сали смотрит на Дэйва, улыбается, а затем опускает взгляд на часы.– Сейчас пять утра, так что надо поднять ребят в воздух до восхода солнца. До рассвета будет легче – все равно что искать яркий огонек в темном небе. А мы пока продолжим готовиться к сделке сегодня днем.

– А мне что делать? – спрашивает Мэри, и Сали изо всех сил старается не отворачиваться от ее усталых, испуганных глаз.

– На данный момент? – уточняет он, слабо улыбаясь.– Просто сидите, ждите и надейтесь. Если они прячутся там,– его взгляд в последний раз падает на зеленое пятно леса на карте,– мы их найдем.

11

Закутавшись поглубже в свои одеяла и наплевав на то, что те кишат паразитами, Пит слушает. Закрыв глаза, дыша ровно, он подслушивает рассказ Лиама о необычных способностях Генри, чуть ли не всполошившись, когда Лиам нерешительно упоминает, что парень хорошо считывает людей, возможно, подключается к ним на уровне, находящимся за пределами обычного понимания.

Пит вспоминает о картах и с удивлением обнаруживает, что в это не так уж трудно поверить.

Он верит уже во все.

Затем Лиам рассказывает о связи ребенка с тем существом в лесу, о безумных требованиях убраться из дома.

– Он называет ее матерью,– говорит Лиам, и Пит почти представляет, как его лицо краснеет от смущения.– А другое, нерожденное существо в подвале,– малышом. По очевидным причинам.

Разум Пита, теперь сломанный, искореженный и погнутый, как поджаренная виниловая пластинка, кричит ему сделать хоть что-то. Но он знает, надо подождать, еще недолго прикидываться дохлым. Выждать. Пока все не уйдут и никто не сможет его остановить.

Потом он спустится в подвал и убьет эту тварь. А после этого найдет эту тварь в лесу и тоже убьет.

Он улыбается, думая о своей мести, и представляет, как разрежет ребенка на части.

Черт, может, он просто убьет их всех.

Его золотые зубы сверкают в луче солнца, проскальзывающем между расшатанными досками на окне, и Пит даже не замечает – или ему все равно,– как одна из вшей переползает по реснице и устраивается внизу запавшей складки под глазом, уютно устроившись там, как котенок.

Укусы на его теле – ничто по сравнению с тем, через что он уже прошел, он вынесет. No problemo, amigo. Педро в норме. Всё в полном порядке.

Он слышит шаги троих мужчин, поднимающихся по лестнице, чтобы поговорить с парнем. Пит засовывает руку в карман джинсов, нащупывая там сложенный нож.

Я буду ждать своего часа, полежу здесь и дождусь. Тогда все будет совсем по-другому, мальчики и девочки. На танцполе начнется дискотека. А Пит? Пит готов танцевать, ребятки. Он готов отжигать.

В десяти футах Дженни стонет и утыкается лицом в грязные доски пола.

Улыбка Пита становится шире, когда он думает обо всем, что сделает, когда наконец заиграет музыка и настанет время танцевать.

Генри чувствует, как они идут.

Он почти не спал всю ночь и устал сильнее, чем когда-либо за свою жизнь. В какой-то момент ему показалось, что он уснул, потерялся во сне – сне о дяде Дэйве и своем отце,– но потом внезапно проснулся от волн боли и замешательства. Как бы он ни старался, он не мог игнорировать яркие огни ночных кошмаров этажом ниже – это все равно что спать с направленным на глаза прожектором, цвета которого меняются, кружатся и вспыхивают так быстро, как безумный диско-шар в мозгу, калейдоскоп ужаса, страха, отчаяния и шока.

Генри знает, что сделала мать, но понятия не имел, насколько поразительными будут результаты. Он спрятался под одеялами, чувствуя, как разум Пита разрывается на части, словно завеса из ярких красок, разорванная в клочья свирепым чудовищем, оставляя только бездонную черноту, тусклый пульсирующий фиолетовый цвет, который Генри переводил как безумие.

Он почувствовал ужас Дженни, ее разум был разбит вдребезги, сердце сжималось от боли, отвращения и чувства абсолютной потери.

Но Лиам… Лиаму было хуже всех.

Подобно простыне, сорванной с кровати, чтобы раскрыть яму со скользкими змеями, выявление самого трагичного воспоминания Лиама, смерти его семьи, его ребенка, было для Генри невыносимо, и он закричал существу в своем сознании: Выключи! Пожалуйста, останови это!

Но она не стала. Она вызвала нашествие клопов и вшей, и Генри смутно осознает, что даже ему не удалось уйти от этого проклятия. У него чешется голова, и он чувствует тупое жжение от укусов на ногах, шее и руках. Все, что реально, достается и ему, и мальчик уже собирается сбросить одеяла и вылезти из кровати, когда чувствует их, ненавистную грозовую тучу ярких цветов, сверкающую подобно молнии. Однако, несмотря на всю эту ненависть и угрозы насилия, он также чувствует, как нервничает Лиам, беспокоится за Генри и за себя, что пугает Генри еще больше.

Засов отлетает, а потом следует громкий хлопок – Джим пинает дверь ногой. Генри в ужасе вскрикивает, вскакивает с кровати и отбегает в угол, съеживаясь. Он не хочет умирать, не хочет, чтобы этот человек убил его.

Но Генри видит, что именно этого хочет Джим. Он обдумывает это.

Генри трясется от холода, страха, изнеможения и голода. Он закрывает голову руками, будто уже защищается от ударов, которые точно последуют. Он уже чувствует, как эти массивные руки сжимают его шею.

Как и Джим. Генри четко видит план Джима, как обеденное меню:

Выудить информацию.

Убить парня.

Забрать деньги.

СБЕЖАТЬ.

– А ну иди на кровать! – приказывает Джим, и Генри без колебаний несется обратно через комнату, садится на кровать, полностью подчиняясь, чтобы успокоить его, может, даже заставить передумать. Мальчик смотрит на Лиама и делает все возможное, чтобы показать свои мысли, его мозг кричит: Он хочет убить меня!

Лиам морщится, но ничего не делает. Джим бросается вперед, хватает Генри за тонкую футболку на груди и поднимает с такой силой, что его голова откидывается назад, а попа приподнимается на фут над койкой. Лишь пальцы ног дотягиваются до половиц.

– Ты расскажешь мне все, что тут происходит, Генри. И расскажешь прямо сейчас, или я сверну тебе шею, как чертовой курице. ЩЕЛК! Ты мне веришь?

Генри лихорадочно кивает, а по его лицу текут слезы.

Джим кидает его обратно, делает шаг назад и складывает свои массивные руки на груди. Ждет.

– Генри,– тихо произносит Лиам, и Генри поворачивается к нему, как к маяку в шторм.– Расскажи им о матери. О малыше. Они уже знают то, что знаю я, но расскажи все, что ты мог опустить.

Генри поднимает взгляд на Джима, потом опускает на пол. Он вытирает сопли, не обращая внимания на насекомых, ползающих по коже его головы.

– Та штука в подвале, это ее.

– И что она такое? – требует Джим.– Ведьма, монстр, странное животное, что? Потому что я видел ее вблизи, и это не человек, Генри. Какая-то убогая срань.

– Не знаю. Понятия не имею. Она… думаю, это что-то очень старое, то, что прячется от нас, от людей. Не надо было сюда приезжать. Думаю, в подвале ее ребенок. Она хочет, чтобы мы уехали, чтобы он был в безопасности.