Пришельцы ниоткуда (сборник) - Жозеф Рони-старший

Там Жюльен обрел прежнюю беззаботность. В конце концов, пусть эти люди сами выпутываются, как хотят, он рассматривал свое пребывание здесь как каникулы, а занятие часовым делом, которому его обучали, не мешало приятному времяпрепровождению. Он не преминет рассказать много интересных историй, как только вернется в Бермон. А в том, что он уедет отсюда, когда сочтет нужным, Жюльен не сомневался вопреки утверждениям товарищей по работе. Остаток вечера он провел, прохаживаясь из верхней части города в нижнюю.

Жюльен обнаружил, что на уровне каждого этажа двери выходили на террасы, где были устроены защищенные тентами площадки для игр. Полуобнаженные мужчины и женщины упражнялись в метании диска, копья, играли в мяч. Многие присутствовали в качестве зрителей. Чуть поодаль Жюльен заметил двоих мужчин, которые о чем-то яростно спорили. Рядом с ними стояла очень красивая девушка. Было похоже, что один из мужчин собирается пустить в ход кулаки. На острове подобная ссора, видимо, была неслыханным событием. Те, кто заметил спорящих, живо отошли в сторону. Затем послышался протяжный металлический скрежет.

Сначала птицы были совсем не видны, потом в небе показалось что-то вроде столба мошкары, а через три секунды они стали похожи на стаю орлов. Они оборвали свой полет, обрушившись на того из двух мужчин, который угрожал другому. Птицы схватили его когтистыми лапами и унесли как перышко. Жюльен следил глазами за их долгим полетом в небесной синеве. Когда их уже невозможно было различить, он повернулся к мужчине и женщине. А они тем временем отошли в сторону, чтобы посмотреть, как две команды играют в мяч. И все остальные зрители, будто ничего не случилось, мирно прохаживались взад и вперед. Жюльен взглянул на господина Зет, тот снова опустил голову.

— Почему же никто не хочет объяснить мне, что здесь происходит? — с возмущением вскричал Жюльен.

Никто не обратил внимания на его слова. Господин Зет подошел к нему и любезно покачал головой.

— Да, да, здесь ничего не хотят объяснить! — в отчаянии закричал Жюльен.

Вернувшись в город, он примостился на одной из лестниц и вместе с другими стал всматриваться в небо на горизонте. В этот вечер он забыл пойти в ресторан. Время было позднее, и ему ничего не оставалось, как вернуться в свою каморку. Назавтра, выходя из дому, он заметил возле своей двери, рядом с господином Зет, еще одного робота.

«Вот и обеспечены оба фланга», — подумал Жюльен.

Несомненно, из-за его вчерашнего протеста и отсутствия в ресторане над ним учредили более строгий надзор.

Все утро Жюльен обучался в часовом цехе, а потом пошел завтракать. Он решил любыми средствами во что бы то ни стало вытянуть из товарищей по работе объяснение страшным событиям, свидетелем которых был накануне. Оба его приятеля, Элуа и Назэр, несмотря на унификацию, царившую в этих местах, обладали совершенно непохожими характерами. Элуа был легкомысленным и мягкосердечным. Назэр отличался чрезмерной серьезностью. Первым ответил Элуа:

— Мы подрубаем на корню всякие бесполезные сантименты. Если какому-нибудь дураку вздумается бежать в горы, куда мы ссылаем иногда за всякие мелкие провинности, в особенности за нерадение, или если какой-нибудь другой дурак решится приревновать девушку, то зачем оставлять в живых таких нарушителей спокойствия? Впрочем, можете не сомневаться, кара постигает рецидивистов. Вы могли бы догадаться об этом сами, но сначала вас нужно еще подучить. Наслаждайтесь же вашей счастливой жизнью! Скоро вас женят на девушке, которую вам подберут и которая будет вам соответствовать по всем статьям. Наша политика совершенна, и вы никогда не захотите нас покинуть.

— Ваша политика? — произнес Жюльен.

Словно нехотя, в разговор вмешался Назэр. Его плохой французский язык Жюльен все же понимал лучше, чем хороший английский.

— У нас разрешена торговля, в чем вы могли убедиться, если побывали в магазинах на седьмом этаже. Однако там продают лишь предметы роскоши, так как самое необходимое нам просто выдают. В зависимости от ваших прибылей вы можете приобрести личный автомобиль, ароматные сигареты, зажигалки, сласти, украшения и книги. Ни капли алкоголя, ни туристских самолетов (мы равнодушны к путешествиям) и, конечно, никаких приключенческих романов. Впрочем, никто и сам не захочет приобретать какие-либо возбуждающие средства. Во всяком случае, ваши естественные потребности будут удовлетворены сообразно вашим прибылям, которые зависят от вашей должности и вашей работы. Вы еще не получали денег, потому что пока являетесь простым подмастерьем, но скоро…

— Вы уклоняетесь от вопроса, — заметил Жюльен. — Под политикой я понимал просто человеческие отношения. Каково же ваше правительство?

Этот вопрос привел Элуа и Назэра в оцепенение. Было похоже, что даже ближайших собеседников за соседними столами охватил ужас. Разговоры мгновенно прекратились. Однако Жюльен не смог удержаться от реплики:

— Можно подумать, что вы кого-то боитесь.

Назэр и Элуа пожали плечами.

— Объясните же мне, — настаивал Жюльен.

— Нечего тут объяснять, — пробормотал Назэр.

— Абсолютно нечего, — с грустью повторил Элуа.

Жюльен оглядел их, ничего не понимая. И тогда Элуа и Назэр многозначительно посмотрели на стоявших неподвижно возле двери роботов, приставленных к Жюльену. На этом острове фиксировалось все, кроме взглядов. Назэр и Элуа молча перевели взор на Жюльена, потом снова на его спутников.

— Значит, вами руководят роботы? — спросил Жюльен.

— Так оно и есть, — прошептал Элуа. — И нет ничего лучше их правления. Мы сами установили законы и выполняем их неукоснительно. Мы ни в чем не можем им перечить. В их распоряжении птицы.

— А если они испортятся?

— Мы заинтересованы в том, чтобы они не портились, — сказал Назэр. — Мы установили и приняли такой порядок, что при малейшем отклонении от нормы подвергаемся гневу птиц.

Этими словами, которые произвели на Жюльена тяжелое впечатление, разговор закончился. Элуа и Назэр до конца обеда не произнесли ни слова. Элуа неловким движением опрокинул бутылочку со специями, и она разбилась о плитки пола. Это его очень расстроило.

— Не убеждайте меня в том, что у вас нет никаких огорчений, — сказал Жюльен. — Что вас беспокоит?

Элуа мгновенно обрел беззаботный вид. Если эти люди и знали печаль, то она исчезала, как сновидение, и даже самого Жюльена словно обволакивало безмятежное счастье. Он снова принялся за работу, а когда выполнил задание, встал и, как все другие, отправился бродить по городу.

«И все же здесь есть какая-то тайна, которой нужно овладеть, — подумал он. — Чем дольше я здесь живу, тем больше проясняется для меня здешний образ жизни, подчиненный строжайшему распорядку, но само ощущение ясности и счастья создается какой-то таинственной силой. И прежде всего я должен разгадать, чем это вызвано и откуда все идет».