Портрет семьи (сборник) - Наталья Нестерова

— Я вас заболтала. Не знаю, что на меня нашло.

— Все нормально. Правда, затрудняюсь ответить. Оскорбительно, мне кажется, выражать сочувствие не событию, а целой жиз… у каждого своя жизнь.

— Свою я выбрала сознательно и никогда об этом не жалела… почти не жалела. Еще два слова, Андрей. Я не сумасшедшая, не блаженная, и мотивы моего сегодняшнего поведения далеки от святой доброты. Скорее — продиктованы оголтелым эгоизмом.

— Мудрено звучит.

— Напротив, очень просто. Петенька для меня — источник большой благодати, оздоровления и даже… Мне кажется, — нетрезво хихикнула Мариванна, — я похорошела… внешне… Царица небесная, что несу! Это все водка…

«А действительно, у нее появилось лицо, — мысленно признал Андрей. — Сказать, что красавицей стала, — преувеличить. Но лицо из серой массы определенно проклюнулось. Была стенка, стал барельеф».

— Эгоизм-то тут при чем? — спросил Андрей.

— При том, — оглядываясь на комнату, где колотил в развивающий барабан Петька, заплетающимся языком, как страшную тайну, проговорила Мариванна, — что я невольно стремлюсь заменить ребенку мать! Это возмутительно, чудовищно и подло! Никто не может заменить Петечке мать! Но я так его люблю!

«Даму развезло», — подумал Андрей. Она и сама это с ужасом признала:

— Совершенно пьяна, кошмар! Ноги не мои, в голове карусель.

Андрей хотел сказать, что любая замена Петечкиной мамы пойдет только на пользу малышу. Да и вообще, забирайте его, коль хочется. Я вам еще приплачу.

Приплатить ему было нечем. И слова «забирайте его» почему-то вызвали внутренний протест.

— Что же делать? — вопрошала Мариванна, обхватив хмельную голову руками.

— Вам — идти спать.

— Но у нас еще купание и кормление. Слышите, наш маленький плачет?

— Сам справлюсь.

— Нет, — поднялась Мариванна, которую тут же отбросило к плите, — я должна приготовить смесь.

Андрей подхватил ее и поволок в комнату. Угораздило! Нашел с кем пить. Хотя Мариванна, забавная и смешная в подпитии, после исповеди и покаяния, безусловно, стала понятнее и по-человечески ближе.

Он положил ее на тахту. Мариванна еще что-то бормотала, рвалась маленького обихаживать. Андрей накрыл ее пледом, через минуту она заснула.

С Петькой в одной руке он вымыл ванну и наполнил, приготовил смесь, нашел чистые кальсоны, пардон, ползунки, и чепчик, искупал мальца. С удивлением поймал себя на том, что помнит все эти родительские хлопоты и исполняет почти автоматически. К положительным моментам отнесем также и то, что возня с младенцем отвлекала от мучительного ожидания звонка, от гипнотизирования телефонного аппарата.

Марина не позвонила, хотя телевизионная передача о чрезвычайных происшествиях давно закончилась.

Андрей положил Петьку на свою постель. Не в кроватку же его класть рядом с пьяной няней? Она не услышит, если Петька проснется.

Когда Андрею будет девяносто лет, когда появятся правнуки, когда на место трезвого рассудка заступит маразм и юмор сменится старческой сентиментальностью, может быть, он и расскажет, как спал в одной кровати с ребенком. Страшился его придавить и не злился, что эти страхи мешают крепкому сну. А от ребенка пахло теплой теплотой. По-русски так не говорят. Теплота не пахнет, а теплая теплота — масло масляное. Но именно ее Андрей ощущал — вкусно пахнущую теплую теплоту. Грелся рядом с младенцем — маленьким живым калорифером.

Глава 2

Визит врача

Мария Ивановна проснулась в семь утра — время, когда обычно встает Петенька. В детской кроватке пусто, а сама няня почивала в одежде. Через минуту все вспомнила. Провалов памяти, как говорят, характерных для алкоголиков, или головной боли, называемой похмельем, она не испытывала. Да и стыд из-за вчерашнего возлияния и пьяных откровений, который, по идее, должен был ее изъедать, почему-то носил веселый и легкий характер милой шалости. Одергивая блузку, Мария Ивановна улыбалась, точно нашкодившая девчонка, вспоминавшая давешние проказы.

Тихонько прошла по квартире. Дверь в комнату Андрея приоткрыта. Заглянула. Спят. Андрей лежит на спине, Петечка почти заполз ему на грудь. Андрей заботливо укрыл малыша одеялом и придерживает рукой.

И еще Андрей смеет говорить, что это не его сын! Да они похожи как две капли! Успею помыться. Петя, когда просыпается, любит поиграть, настоятельно требует бутылочку, только минут через пятнадцать— двадцать.

Мальчики уже проснулись, когда Мария Ивановна вышла из ванной и снова заглянула к ним. Андрей разговаривал по телефону, одной рукой держал трубку, другой Петечкину ногу. Малыш на животе упорно полз к краю постели. Добирался к цели, и Андрей тащил его за ногу, возвращал обратно. Мальчики играют.

«Забираю Петю?» — жестом спросила Мария Ивановна. Андрей кивнул.

— Погоди, Ольга, не трынди, — сказал он в трубку. — Какой врач, зачем?

— Детский, — ответила сестра. — Я вызвала Петечке педиатра из твоей районной поликлиники.

— Почему?

— Потому что маленьким детям нужен постоянный врачебный присмотр, их надо взвешивать, контролировать кормление и так далее. Сколько уже Петя у тебя? Вторую неделю? И до сих пор ты не познакомился с участковым педиатром.

— Переживу без подобной чести.

— От тебя что, убудет, если Петю врач посмотрит?

— Не убудет, — согласился Андрей. — Слушай, а может врач ему все оставшиеся зубы прорезать?

— Конечно нет! Что за садистские идеи?! Тебе Мариванна говорила, что я ей квартирантов поселила?

— Уже? Речь шла о предложении. Делайте что хотите, но я не намерен полгода терпеть здесь чужого человека.

— Как тебе не стыдно! Видел бы ты ее квартиру, полвека без ремонта и запах… так, наверное, в морге пахнет.

— Повторяю для бестолковых — ко мне это не имеет никакого отношения.

— Вот и правильно, не вмешивайся, — по-своему истолковала его слова Ольга. — Квартиранты надежные, семья молдаван…

— Вчера были украинцы.

— Какая разница? Главное, братские народы Мариванне сделают евроремонт практически бесплатно.

— Оль, как у вас с деньгами?

— Туго. Хочешь предложить взаймы?

— Наоборот, попросить в долг.

— Тысячи две рублей устроит?

— Нет, они не спасут отца русской демократии.

— Какого отца?

— Это из литературы, книжки надо читать. Все, пока!

— Подожди, а с чего ты обеднел, в долг просишь?

Рассказывать Ольге о пожаре — это добрый час выслушивать охи и ахи.

— На золотой портсигар не хватает.

— С жиру бесишься?

— Вроде того. Слушай, откуда у тебя время болтать по утрам?

— Дети еще не встали, в ванную очередь, на кухне первая смена завтракает.

— Мне бы твои проблемы. Все, целую!

На душе у Андрея было муторно из-за отсутствия той причины, которая каждое утро отравляла ему жизнь. Иными словами, теперь казалось благом встать не позже семи, почитать журнал в туалете, побриться, принять душ, одеться, спуститься во двор, завести машину и ехать на работу. И он еще пошло кокетничал, говоря себе: как мне надоела эта крысиная гонка! Теперь работы не было и делать нечего. А хлопот выше головы, надо мотаться по инстанциям и восстанавливать документы, валяться в ногах у банка, вымаливая отсрочку платежей по кредитам. Чиновничье-бюрократические кабинеты столоначальников с важными мордами, очереди в коридоре, поиски того, кому надо дать на лапу, и терзания (сколько дать?) — все это Андрей ненавидел до зубного скрежета.

Врач пришла, он только успел позавтракать. Снимала шубу, пристраивала на вешалку и задавала вопросы. Эскулапа с такой вредной серьезной внешностью правильнее назвать — врачиха. Как есть учительница и училка.

— Где прописан ребенок?

«Сейчас, разбежался, помчусь Петьку прописывать!» — мысленно возмутился Андрей, а вслух спросил:

— Качество медицинского обслуживания зависит от прописки ребенка?

Мария Ивановна с Петенькой на руках стояла рядом и едва не ахнула испуганно. Разве можно сурово разговаривать с врачом? Она обидится и будет плохо лечить.

— Не зависит, — ответила педиатр. — Но я должна знать, где наблюдался ребенок раньше. Вы отец?

— Ну! — буркнул Андрей. Не вступать же в объяснения с каждым встречным-поперечным.

— Вы мать?

— Няня.

— Ребенок искусственник?

— Думаю, что он был зачат не искусственным, а самым естественным образом, — пробурчал Андрей.

— Острите, папаша? Ну-ну! На моем участке вдруг появляется семимесячный ребенок, хотя беременных здесь не было, квартира не продавалась. За обслуживание иногородних нам оплата не полагается.

Андрей отрыл рот, чтобы сказать, что он думает о географическом делении младенцев, но Мария Ивановна торопливо встряла: