Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

мною за порог и оглядитесь. Слишком долго вы сидели в полутьме, прислушиваясь к дурным советам и лживым обещаниям.

Теоден медленно встал. Молодая женщина поддержала его под руку, и он спустился по ступенькам, мимо распростертого неподвижно Гримы, и прошел весь зал. Гандальф постучал в двери.

— Откройте! — крикнул он. — Правитель идет!

Двери открылись, и в зал со свистом ворвался свежий ветер.

— Отошлите стражей к подножью лестницы, — сказал кудесник. — А вы, прекрасная дама, оставьте нас. Я сам позабочусь о правителе.

— Ступай, Эовин, дочь моей сестры, — произнес ласково Теоден. — Время страха миновало.

Молодая женщина медленно направилась обратно в зал. На пороге она обернулась, глядя на старого правителя с холодным состраданием. Она была очень хороша собой — высокая и стройная, в белой одежде с серебряным поясом, но казалась холодной и твердой, как сталь. Она взглянула на Арагорна, и он подумал, что она похожа на раннее утро ранней весны, ясное и ледяное, и что ей еще далеко до расцвета. С минуту она глядела на него, как зачарованная, потом быстро скрылась за порогом.

Опираясь на свой черный посох, Теоден огляделся. С высокой террасы были видны обширные зеленые луга Рохана. Из туч над ними свисал косыми полосами дождь, сносимый ветром. Над головой и на западе тучи были черными, и над вершинами далеких холмов мелькали молнии; но ветер переменился, и гроза уже уходила в сторону. Тучи разорвались вдруг, и из них проглянуло яркое солнце. Струи дождя засверкали серебром, а река вдали заблестела, как зеркало.

— Здесь не темно? — удивленно заметил Теоден.

— Да, — ответил Гандальф. — И годы совсем не так тяготят вас, как кое-кто хочет заставить вас думать. Отбросьте посох!

Черный посох со стуком упал на каменные плиты. Теоден выпрямился — медленно, как человек, долгое время сгибавшийся над нелюбимой работой, и стал высоким и статным, а глаза у него поголубели, когда он взглянул в голубое небо.

— Мрачными были мои сны, — произнес он, — но теперь я чувствую, что пробудился. Жаль, что вы не пришли раньше, Гандальф. Боюсь, что сейчас вы пришли только для того, что-бы увидеть гибель моего дома. Недолго простоят эти древние стены: скоро огонь пожрет их. Что мне делать?

— Многое, — ответил кудесник. — Но прежде всего — послать за Эомером.

Правильно ли я угадал, что он схвачен по мавету того, кого все, кроме вас, называют Черным?

— Да, — сказал Теоден. — Он не выполнил моих приказаний и угрожал Гриме смертью у меня на глазах. Но я сделаю по вашему совету. Пусть Хама приведет его. — Голос у правителя был суровый, но когда он взглянул на Гандальфа и улыбнулся, то многие из морщин у него на лице исчезли безвозвратно.

5.

Теоден сел в каменное кресло у самой лестницы, а Гандальф — на верхнюю ступеньку, и они беседовали, но так тихо, что Арагорн и его друзья, молча стоявшие рядом, ничего не слышали. Теоден слушал кудесника, и глаза у него заблестели; он встал, и они оба вглядывались в сторону востока. Остальные трое тоже обратились туда, и в сердцах у них был страх и надежда. Где сейчас Кольценосец? Какие опасности грозят ему и как он сможет победить их?

Зоркие глаза Леголаса уловили далеко за краем земли мелькнувшую белую искру, — словно солнце блеснуло на шпиле Белой башни. А еще дальше, как недремлющая угроза, мигнул крошечный язычок пламени.

Теоден медленно опустился в кресло: усталость снова побеждала его, несмотря на волю Гандальфа, и кудесиик, видя это, посоветовал ему взять в руки меч. — Это вернет вашим рукам былую силу, — сказал он. — Где ваше оружие?

Старый правитель лоднес руку к бедру, но меча там не было. — Куда же Грима спрятал его? — пробормотал он.

— Возьмите мой, повелитель! — раздался вдруг ясный и твердый голос. На лестнице у самого ее верха стоял Эомер, без шлема и кольчуги; в руке у него был обнаженный меч, и он, преклонив колено, подавал его правителю. А позади него стоял Хама.

— Простите меня, если я поступил неправильно, повелитель, — сказал он встревоженно. — Но Эомер всегда был военачальником, и я сам вернул ему меч, думая, что он свободен.

— А я кладу его к вашим ногам, повелитель, — добавил Эомер.

Теоден стоял неподвижно, глядя на него сверху вниз. Потом, по знаку Гандальфа, он медленно протянул руку; и когда его пальцы сомкнулись на рукояти, всем показалось, что прежняя сила вернулась к нему. Он взмахнул сверкнувшим клинком, и из уст у него вырвался боевой клич Рохана; в воины на лестнице, вверху и внизу, думая, что он сзывает их, ответили ему взмахами мечей и таким же боевым кличем.

— Слава Теодену! — вскричал Эомер. — Как радостно видеть, что вы возвращаетесь! Никто не скажет теперь, что Гандальф приносит только дурные вести.

— Возьми свой меч, Эомер, сын моей сестры, — произнес старый правитель. — А ты, Хама, принеси мне мой: он должен храниться у Гримы.

Пусть Грима тоже придет сюда. Ну, Гандальф, вы говорили, что можете дать мне добрый совет. Что я должен сделать?

— Вы уже сделали то, что нужно, — ответил Гандальф. — Вы доверились Эомеру, а не вашему коварному советчику. Вы отбросили страх и вышли из тени. Но это — только начало.

Он сказал далее, что Теоден должен собрать всех, кто способен носить оружие, и отправить их против Сарумана, чтобы покончить с этой угрозой, пока возможно; а женщины, дети и старики должны уйти в неприступные горные убежища, но не брать с собой никаких богатств, ибо речь идет о спасении жизни. Теоден предложил гостям отдых и трапезу, но Арагорн, поблагодарив, отказался, так как все они хотят идти вместе с войском, а он обещал Эомеру биться рядом с ним.

— Значит, у нас есть надежда на победу! — сказал Эомер.

— Надежда есть, — ответил Гандальф, — но Изенгард могуч, и есть другие опасности. Не медлите, Теоден, когда мы уйдем! Ведите свой народ в горы!

— Нет, Гандальф, — возразил тот, — вы и сами не знаете, какой вы исцелитель. Я сам поведу войско и буду сражаться впереди всех. — И воины вокруг ответили ему громкими кликами.

— Но вам нельзя оставить народ без управления и защиты, — оказал Гандальф. — Вы должны оставить вместо себя кого-нибудь, кому все доверяли бы и соглашались повиноваться.

— Я уже подумал об этом, — ответил Теоден. — Если я не вернусь