Zona Incognita - Вольнов

Мы нарвались на патруль военных. Вокруг громыхала стрельба, Тимоха отступал кустами, пытался скрыться, огрызаясь короткими очередями. А я стоял, как баран, и смотрел на свои окровавленные руки, которые отчаянно пытались остановить потоки крови.

Мой автомат упал и сейчас валялся в грязи под ногами. Ещё я успел глянуть в сторону патруля, и тут что-то твёрдое сильно стукнуло мне в лоб. Последнее, что я увидел, — опрокинутое небо и густые красные капли, налипшие на стёклах моего противогаза изнутри.

Я провалился в бездну, и свет погас.

Не то чтобы я смирился с тем, что умер, но почему-то лежал в этой темноте абсолютно спокойно и даже не пытался пошевелиться. Пустота. Ни тепло, ни холодно, нет ни единого звука или какого другого фактора раздражения извне. Только я, темнота и тишина. Уютно. Такое странное умиротворение и знакомое предательское спокойствие... Видимо, сказалась накопившаяся запредельная усталость.

Стоп!

Я мыслю, а значит, я... ОПЯТЬ?..

2

Готов он был к чему угодно.

Так ему казалось. После всего, что довелось пережить и навидаться в Зоне, после всех блужданий в прошлом, в глубинах времени до Зоны... наступающее время, будущее после Зоны, он готовился принять с распростёртыми объятиями. Невзирая ни на какие параметры окружающей среды.

Возвращение на «большую землю» вряд ли могло чем-то удивить...

Но вопреки ожиданиям не просто удивило, а поразило! Единственное, к чему после стольких лет, проведённых на безжалостной войне реальностей, оказался не готов бывший узник Зоны и бывший хроносталкер, так это к безмятежному МИРУ.

На этот раз после прорыва силового барьера сменилось не «когда», в котором Штрих пребывал, а

«где». Сразу же стадо понятно, что реальность вокруг кардинально изменилась. Невооружённым глазом видно. Хотя пространственно сталкер никуда не делся, находился в точности там же. В недрах Зоны.

Только эта зона была совершенно другой, абсолютно не похожей на ту, привычную, казавшуюся единственно возможной после стольких-то ходок. Эта была не смертоносная. Верней, тоже сзмертельно опасная, но как-то... абстрактно, что ли. Чисто теоретически. Вероятностно.

И почему-то именно этот факт шокировал бывшего Гробокопа неизмеримо сильнее, чем головокружительное перемещение в какой-нибудь запредельный фантасмагорический континуум.

Штрих разгуливал в зоне отчуждения Чернобыльской атомной электрической станции. Он, Василий, один из туристов группы, которую автобусы возили по городу Припять и станционному комплексу.

Слово-то какое фантастическое — «гулять»! Попробовал бы кто-нибудь погулять в ТОЙ Зоне...

Подобные экскурсии проводились здесь регулярно — это было фактом, против которого не попрёшь. И никого не волновало ни в малейшей степени, что где-то как-то когда-то существует реальность, для которой подобный факт совершенно невероятен. Да, и здесь предпринимались меры предосторожности против радиационного заражения, но — только против радиационного. И здесь они были скорей показухой, чем жизненной необходимостью.

О том, что в этой зоне днём с огнём не найти ни единого настоящего сталкера, даже не хотелось вспоминать.

Человеку, долгие годы прожившему, практически не снимая бронекостюма, ложившемуся спать с прикладом автомата под головой вместо подушки и множество раз смывавшему с себя кровь чудовищных мутантов, находиться в мирной, туристической псевдозоне было дико! Голова в буквальном смысле шла кругом от полного обалдения. Выживать в мирной среде обитания ещё надо учиться и учиться!

Однако некуда деваться, маскировка и ещё раз маскировка. Терпеть, наблюдать, соображать, куда попал...

И каждый раз стискивать зубы, чтобы не застонать, увидев что-нибудь до боли ЗНАКОМОЕ.

Вот в этом месте он привык видеть разрушенный корпус, в котором однажды не разминулся с ватагой снорков, а теперь увидел сооружение целёхоньким. А вон там легендарное «чёртово колесо», ажурный его силуэт на фоне неба зловеще чернел, когда Штрих прокрадывался мимо, и казался истинным символом Зоны... теперь же аттракцион выглядел заброшенной ржавой железякой, не разрезанной на металлолом только потому, что материалы из отчуждёнки считаются заражёнными. Однако самым настоящим испытанием для нервов оказался вид законсервированных блоков ЧАЭС. Автобусы приблизились чуть ли не к самому эпицентру! Чтобы дойти от Периметра досюда, до этой черты, столько людей отдали жизни...

Василий стоял в непосредственной близости от наиболее вожделенной из всех возможных точек Зоны. Сюда стремились тысячи и тысячи сталкеров, добирались единицы, и уж торчать здесь столбом — ни единому в башку не взбрело бы... А он стоял, не в силах шевельнуться, и секунда за секундой оставался живым. Так бы и проторчал до ночи, оцепеневший и растерянный, если бы не чья-то рука, тронувшая его за рукав обычной демисезонной куртки... и когда бронекомплект успел обернуться этой несерьёзной одежонкой?..

— Эй, мужчина, в автобус, в автобус! Отъезжаем.

Экскурсовод. Очкастый паренёк лет двадцати пяти, ручки-веточки, личико библиотечной крысы. Такие ботаны в настоящей Зоне почти не появлялись, а если и заносила их нелёгкая, то не дальше первой ходки чаще всего...

Туристы ехали обратно — на выезд из зоны отчуждения. Охренеть, здесь это совсем просто — взял и выехал! А потом взял — и снова въехал. За небольшие деньги. Туда, сюда, обратно, тебе и мне приятно... Туристы, ё-моё, искатели сильных впечатлений! Адре-налинщики грёбаные... В этой проклятой местности ко всей планете чуть амба не подкралась со спины, а они сюда фоткаться на фоне Саркофага катаются!..

Чтобы хоть немного успокоиться, единственный в этом мире настоящий сталкер отвернулся от окна, опустил горящий злостью взгляд и сосредоточился на своём движимом имуществе, так сказать. Провёл инвентаризацию. Внутренний карман куртки не слабо оттягивало что-то тяжёлое. Пальцы нащупали рифлёную рукоять... Ну, куда ж сталкеру без оружия! При нём остался револьвер, суперубойный смит-энд-вессон, особое орудие контрольного выстрела. Из оружия больше ничего. Вообще странно, по какому принципу остались вещи? Рекордер ясно, «Самсон-чик» последнее, от чего Штрих желал бы избавиться. Ещё — перчатка Несси...

Эта единственная перчатка и эксклюзивный револьвер в распоряжении — и внезапная, непривычная мысль о том, что с ним будет, если обнаружатся эти смертоносные причиндалы на выезде?! Должны же местные стражники хоть там проверять экскурсантов, вдруг какой придурок потянет наружу подобранный в отчуждёнке сувенирчик вроде стеклянной бутылки восьмидесятых годов двадцатого века... Кстати, а какой нынче год-то на дворе?