Украли солнце - Татьяна Успенская

— Куда полечу? — спрашивает Григорий.

В благодарность, для самого себя неожиданно, говорит:

— Знаешь, что я решил? Я твоего младшего Клепика возьму сюда, пусть здесь пишет свои стишата. Хорошо я придумал?

Никогда ни с кем, кроме Магдалины, не откровенничал, а тут, глядя в Магдалинины глаза, честные до тошноты, с детства вот так — прямо глядящие на него, раскрывает свои планы:

— Дал ему время — доделать дела. Понятно, свои заботы, приятели. Пусть дозреет. Я забросил в него семена соблазна, Гиша! Показал нашу жизнь: и сады, и удовольствия. Только дурак не захочет схватить то, что само идёт в руки. Всё сделал, как ты велел: добротой! Пусть придёт сюда добровольно, правда? Хорошо я решил, Гиша?

— Знаешь, Бур, со всех сторон… ты рисовался людям как… — он запнулся. Будимиров вздрогнул: детская улыбка, чуть кривая… Магдалины! Чертовщина какая-то! — Я вижу, ты смягчился со времён юности, ты — добрый. Меня лечить принялся: волосы растишь, массажи делаешь. Кормишь на убой. Ты… — опять запнулся. — Спасибо тебе за Джуля. Пусть отогреется здесь парень. Только я не пойму, почему только его… Они с братом с детства неразлучны, за братом Джуль и в город пришёл. Друг без друга жить не могут. Они вместе должны быть. И их мать без них страдает. Должна быть с ними. Это удивительная семья, Бур! Ты уж постарайся. Это моё желание, понимаешь? — Снова он улыбнулся Магдалининой улыбкой. — Чего молчишь? Почему о Любиме ни слова?..

— Видишь ли… Любим… видишь ли…

Как объяснить этому блаженному, что Любим — под препаратом? А взять сюда… что робот будет делать здесь? Григорий сразу поймет: что-то не так…

Спас его сигнал. Замигали ярко-красным лампы Джулиановой квартиры, засвистело, включаясь, устройство.

Галиматья какая: день рождения, задания, программа?.. — болтовня дурацкая. О чем они, что происходит? Сколько же там их собралось ночью?! Когда исчезают голоса он бросает карты на стол и под удивлённым взглядом Григория идёт к двери, на ходу объясняя:

— Я должен идти. Жди, Гиша, меня. Доиграем. Дурак должен быть установлен.

Часть седьмая

Я должен сделать выбор

Глава первая

— Где Любим? — Апостол смотрит на него сияющими глазами. — Транспорт на крыше, доставит в лабораторию. Это равнозначно победе в войну.

Тиля подаёт Апостолу лист бумаги.

— Читай. Я зафиксировала как положено. Открытие.

— Иди за Любимом! — как сквозь вату, голоса.

— Время не ждёт. Скорее в лабораторию.

— Он обалдел.

— Ещё бы не обалдеть! — голос Тили. — Я тоже обалдела.

— Мы с Марикой решили работать здесь, — говорит Роберто Апостолу. Подходит к Джулиану: — Похоже, ты не доверяешь нам? Я тебе объясню. Очищение желудка — раз. Очищение печени — два. Очищение крови — три. Очищение лёгких — четыре. Больше всего препарат оседает на лёгких и воздействует на организм постоянно. Даже внедрённый несколько недель назад полностью из лёгких не уходит, как никотин. Очистить лёгкие труднее всего. А когда организм очистим полностью, введём противоядие и погрузим больного в многодневный сон. Твоё слово, Джулиан.

— Ты что, сынок, не веришь в возвращение Люба? — Возбуждение Апостола сменилось удивлением и растерянностью.

— Мою маму уже погрузили в сон, и я верю: она вернётся ко мне! — чуть не кричит Марика. — Скоро каждому будем делать укол, чтобы стал невосприимчив к препарату! Правда, Роберто?

— Каждому! — повторяет за Марикой Тиля. — Читай, Джулиан, я зафиксировала.

— Где возьмём вакцину для всех?! Ты же знаешь, Марика, сколько стоят вещества! — Между тем, что говорит Роберто, и тем, как говорит, — разрыв! Да он совсем не стар. Он ослепителен. — Когда-нибудь всем… и себе… а пока хватит только на эксперимент.

— Маме я дала кровь, Саломея — сыну, а Науму — жена.

— Я хочу дать кровь Любиму! — говорит Тиля. — Я очень уважала его. Он помогал мне. Отдавал свой хлеб.

Наконец Джулиан начинает соображать. А что будет с ним? Срок, отпущенный Визитёром, через сутки кончится. Значит, он не увидит возвращения Любима? И — в этом страшно признаться — но он привык к тому, что брата больше нет.

— Какие побочные явления? — спрашивает, чтобы оттянуть момент решения.

— Какие могут быть…

— Подожди, Роберто. — Марика сникла. И стало видно, как она устала: под глазами — чернота, морщины съёжили губы. — Ты, Джулиан, сомневаешься. И ты прав. Такое вторжение в организм! Вдруг вместе с препаратом вынесем из него что-то важное? Какие разрушения произвёл препарат, а какие — противоядие? Вдруг через десять лет рак вспыхнет или возникнет психическое расстройство! Но кто сказал, что из-за вторжения? Может, запрограммировано? А новое дело всегда риск. Решаешь один ты. — Говорит Джулиану, смотрит на Апостола, и ему предназначены тайные слова, не звучащие вслух.

— Ты историк, Марика, искусствовед и медик. Лишь во времена Возрождения были такие богатые натуры! — ни с того ни с сего говорит Роберто. — Спасибо тебе за помощь.

— Во времена Возрождения были такие! — вторит Апостол.

А Марика, видно, почувствовала, что растрёпана: подняла волосы с шеи, заколола их, открылся затылок — с детским пухом.

— Мы тщательно всё выверили. Ждём удачи. Но решаешь ты! — Говорит Джулиану, смотрит на Апостола.

— Когда ты успела столько узнать? — спрашивает Апостол. — Ты же совсем девочка!

Любим по колени в воде возле созданной им запруды. «Вам — водопад, ребята!» — кричит. Мокрое радостное лицо, бронзовые плечи. И солнце с прямыми лучами.

— Я согласен, — Джулиан смотрит на Марику.

— Наконец-то! Иди за братом. Здесь безопаснее всего работать, удобно и просторно! — объясняет она Апостолу. — Только нужно придумать, почему Любим здесь!

— Самое удобное: залить ногу в гипс! — говорит Роберто. — Никакой другой болезни у робота, кроме перелома, быть не может. А кости — хрупкие.

— Прекрасная идея. Сейчас принесу всё необходимое. Разве не естественно, что брат болеет у брата? — смеётся Марика.

Визитёр явился в тот момент, когда он поднёс руку нажать звонок Любимовой квартиры.

— Меня оторвали от важных дел, — сказал весело. — Что за беготня среди ночи? Что ещё ты совершил, выходящее за рамки приличий и устоев?

Джулиан обмер, но тут же сработал инстинкт самосохранения — рассмеялся вполне натурально:

— Нечего делать вашим слугам, я бы таких уволил! Почитайте стенограмму разговора!

— Читал. Почему день рождения нужно праздновать в два часа ночи?