Настоящая фантастика – 2014 (сборник) - Марина Ясинская

Фидель бросил нервный взгляд на часы: пять ноль три. Даже быстрее, чем он ожидал… Штурм назначен на пять пятнадцать, но, похоже, можно начать на несколько минут раньше…

Вот тут-то и возник непредвиденный фактор, который послал под откос весь план.

Хотя, казалось бы, Фидель и это должен был предусмотреть…

…Двое патрульных совершали внешний обход территории и сразу заметили вереницу автомобилей, которая двигалась к крепости. Однако они не спешили поднимать тревогу: уже начинало светать, и было видно, что в машинах сидят вооруженные люди в форме правительственной армии. Поэтому патрульные решили, что в казарму прислали пополнение.

Они также не стали реагировать на одну из машин, когда та двинулась к воротам. И только после того, как из машины выскочили солдаты, сбили с ног часовых и начали их вязать, патрульные поняли, что это нападение.

Один них быстро сорвал с плеча винтовку и с криком: «Стоять!» выстрелил в небо. Второй тоже взял оружие на изготовку, и оба кинулись к воротам.

Фидель, наблюдавший за всеми этими событиями из окна автомобиля, смачно выругался – выстрелы наверняка всполошат и разбудят казарму. Толкнув дверцу, он выскочил из машины и бросился к патрульным, надеясь привлечь их внимание. Это Фиделю почти удалось – увидев еще одного военного, который бежал к ним, размахивая пистолетом, они остановились, повернув оружие на него.

Прогремел еще один выстрел, и один из патрульных тут же рухнул на мостовую. Второй, поняв, что стреляли от ворот, повернулся в ту сторону – и тоже упал от меткого выстрела Фиделя.

Увидев, что командир выскочил из машины и бежит, размахивая пистолетом к воротам, повстанцы решили, что это – сигнал начала атаки, и гурьбой стали выскакивать из автомашин, открывая стрельбу по казарме.

Десятка два повстанцев бросились следом за Фиделем, но основная масса почему-то кинулась в соседние здания – что никак не предполагалось первоначальным планом. И только отряды, которыми руководили Абель Сантария и Рауль, сумели не поддаться всеобщей анархии и, ведомые своими командирами, двинулись занимать те объекты, которые следовало захватить по плану, – госпиталь и Дворец правосудия.

Ни персонал госпиталя, ни охрана Дворца не успели оказать сопротивления. Эта часть операции прошла для повстанцев без потерь.

Как и следовало ожидать, выстрелы на площади разбудили казарму. Часовые, которые несли службу внутри периметра, сориентировались очень быстро, и по всей округе полетел заунывный, как зубная боль, вой электрической сирены.

Фидель, который как раз достиг ворот, остановился, понимая, что его план все-таки провалился. Если сейчас повстанцы ринутся внутрь Монкады, солдаты перебьют их, как куропаток.

Он бросился обратно к машинам, сквозь бегущую ему навстречу вооруженную толпу.

– Назад! Назад! – что есть силы орал Фидель, стреляя в воздух из пистолета.

Пробегая мимо патрульных, он заметил, что один из них еще жив – со стонами корчится на залитой кровью мостовой, держась окровавленными руками за простреленный живот. Второму повезло больше – он был мертв. Лежал ничком, по-смешному – как тряпичная кукла – раскинув руки и ноги.

Как будто – Фидель криво усмехнулся – хотел обнять землю.

Кто-то из повстанцев выстрелил, облегчив страдания раненого батистовца.

И тут же до Фиделя донесся резкий свист пули, которая пролетела мимо его уха.

Фидель инстинктивно пригнулся и только спустя секунду понял, что смерть пока лишь решила предупредить его, что ходит рядом.

Фидель сунул руку за пазуху, нащупал в кармане амулет – он был холодный, как зима на Севере.

7

Лейтенант Педро Сарриа не спал – коротал время в караулке, дожидаясь возвращения патруля, который должен был осмотреть соседние улицы. И когда вдруг прогремел одиночный выстрел, а потом началась беспорядочная стрельба, Педро бросился к узкому, как бойница, окну, которое смотрело на площадь, и увидел, как из предрассветной мглы, подобно призракам, возникают вооруженные люди в форме солдат правительственной армии.

Но Педро сразу понял, что это не солдаты. Мятежники…

Педро был рад – предчувствия его не обманули, он вовремя послал патруль осмотреть окрестности казармы…

Но он тут же пожалел о своей радости – теперь придется обороняться.

А еще лейтенант Сарриа подумал, что следовало о своих подозрениях доложить коменданту.

Взвыла унылая, как звук бормашины, сирена – Педро с удовольствием отметил, что дежурные хорошо знали службу, и теперь мятежники получат достойный отпор.

Сигнал тревоги еще звучал, выматывая душу, а гарнизон крепости уже занял оборону.

Взвод лейтенанта Сарриа расположился на крыше казармы, как раз перед воротами, и Педро, созерцая с высоты площадь, с удовольствием отметил, что мятежники отступили к городским кварталам. Заняли оборону за своими автомашинами и вели оттуда беспорядочную стрельбу. Хотя имелись и отдельные безрассудные смельчаки, которые решительно выбегали на открытое, хорошо пристрелянное пространство – и тут же валились на мостовую, как спелые кокосы.

«Надеюсь, их не очень много, – подумал лейтенант. – И у них нет артиллерии…»

Он знал, что у казармы прочные стены, и хорошо обученный гарнизон может продержаться два-три дня, пока из Гаваны не придет подкрепление. Лейтенант был уверен, что комендант уже доложил о случившемся в столицу. Однако – продолжал размышлять Сарриа – если мятежники где-то раздобыли пушки…

Он поморщился, отгоняя неприятную мысль.

Смерти лейтенант не боялся – глупо бояться старухи с косой в 53 года, тем более что больше половины прожитых лет он отдал военной службе.

Однако умирать растерзанным стаей шакалов очень не хотелось.

Фидель сразу понял, что план штурма провалился, крепость в лоб не взять, да и в армии Кубы отнюдь не дураки служат, и если во главе гарнизона Монкады стоит толковый офицер, он мог сообразить, что, невзирая на обстрелы со стороны Дворца правосудия (молодец, Рауль!) и госпиталя, можно, пока еще не совсем рассвело, вывести солдат за пределы казармы и ударить повстанцам в тыл, со стороны городских кварталов.

А если потом в бой пустить кавалерийский эскадрон – то у них не будет никаких шансов добежать до гор у побережья…

Пора было отдавать приказ об организованном отходе.

Но он, Фидель, не привык отступать!

Он никогда не поворачивался спиной к противнику, даже если этим противником была собственная трусость.

Как в пятнадцать лет, когда Фидель на спор заявил, что сядет на велосипед и на полном ходу врежется в бетонную стену…

Товарищи не верили и смеялись, кое-кто даже покрутил пальцем у виска – а Фидель, презрев дрожь в коленках, оседлал велосипед, словно дикого мустанга, разогнался…