Моя жизнь. От зависимости к свободе - Нурсултан Абишевич Назарбаев

математической точностью закономерное явление, которое и без каких-либо объективных или субъективных причин не могло не случиться именно в тот момент. Эти мнения показывают, насколько расширился диапазон взглядов на современное состояние постсоветского пространства и насколько обострились противоречия между ними. Когда речь идет о причинах крушения Советского Союза как государства и общественно-политического режима, неправильно будет датировать это именно 1991 годом и объяснять лишь субъективными ошибками руководства. Это стратегическое, научно-техническое поражение. И оно случилось не одномоментно: это происходило на протяжении 70-х и 80-х годов.

Отсталое оборудование на предприятиях, старые методы управления, нарисованные показатели выполнения пятилеток приводили к ухудшению жизни людей, удорожанию стоимости товаров, их отсутствию. Это было видно невооруженным глазом.

И вообще, распад любой страны – тяжелый процесс. А распад такой искусственно созданной страны, как СССР, с его многонациональным народом сопровождается огромными трудностями. Скажем, трое детей одних родителей жили в трех республиках. Они могли оказаться в тех республиках по направлению после окончания высшего учебного заведения или по комсомольской путевке, по долгу службы, по причине создания семьи. Представьте теперь, что эти три человека внезапно становятся гражданами трех государств. Бесспорно, что таких судеб найдется немало. Но кто может гарантировать, что все они радуются рождению новой независимой страны, созданию местным народом самостоятельного государства? А кто может обвинять их в том, что они не радуются этому? После распада Союза приходится с пониманием относиться к проблемам, порожденным этим процессом, – проблемам миграции, языка и гражданства. Ожидать чего-то другого было трудно, когда жители многонационального Советского Союза вдруг разделились на 15 государств. К тому же крушение Советского Союза шло параллельно с небывалой безработицей, галопирующей инфляцией, разрывом хозяйственных отношений.

Хотя первоначально я был за сохранение Союза, со временем в моих выступлениях, интервью все чаще стало говориться о «полном суверенитете» республики. Например, на встрече с сотрудниками газеты «Егемен Қазақстан» в 1990 году я заметил, что «вопрос полного суверенитета – непростой вопрос». Нетрудно понять, что на уровне смысла речь шла о независимости. В то время для меня уже было ясно, что обновленный Союз не станет федерацией. За ушедшим временем не угонишься. Это все равно что пешком соревноваться с ветром. В свое время мы не прислушались к разумному предложению Андрея Сахарова о переформатировании Союза в содружество равноправных стран. Позднее пришлось заниматься этим с других позиций.

В начале 1990 года политическая ситуация в Казахстане осложнилась до предела. Поднялось национальное самосознание. В избранный в том году Верховный Совет пришли сильные люди, живущие заботой о народе. Могу сказать, что самый ценный опыт работы с депутатским корпусом я приобрел только в Верховном Совете Казахской ССР XII созыва. Тот Верховный Совет памятен решением двух принципиально важнейших вопросов. Первый – введение должности президента республики и избрание Президента Казахской ССР. Второй – принятие Декларации о государственном суверенитете Казахской ССР. Оба нововведения рождались в острых дискуссиях. Например, в проекте Декларации большой спор вызвал тезис о национальной государственности. Просматривая стенограмму сессии, я с благодарностью перечитал слова Узбекали Джанибекова, гневно выразившегося по поводу противопоставления понятий национальной государственности и правового государства; Салыка Зиманова – о том, что само правовое государство может быть создано благодаря формированию национальной государственности; Абиша Кекилбаева – о замечательном качестве перестройки, которая наглядно доказала, что без реального национального развития не может быть подлинного интернационализма. Особенно признателен достойной работе во благо страны деятелю науки, академику Салыку Зиманову, который в течение целых шести часов, стоя прямо перед своими коллегами, отвечал с большим терпением, недюжинным умом, тонкой дипломатией на самые разные вопросы (между ними были и проясняющие, и каверзные, и провокационные), расставил все на свои места. В целом испытываешь гордость, душевный подъем за свой народ, удовлетворение за тот Верховный Совет, собравший достойных людей, словно из одной когорты. Должен отметить его председателя Серикболсына Абдильдина, проявившего мастерство в организации работы того законодательного органа.

Имея такую поддержку, я подчеркнул: «Любое политическое действие должно опираться не на благие пожелания, а на конкретно существующую реальность. В этой связи нельзя согласиться с теми, кто хочет убрать из Декларации не только вопрос о национальной государственности в республике, но и вообще слова о казахском народе.

Мы рискуем быть неправильно понятыми казахским народом, который в данном случае будет поставлен в неравное положение с другими нациями СССР. Возьмите любую из аналогичных деклараций союзных республик – везде присутствует положение о национальной государственности. Политически неверно изымать этот тезис из документа только лишь на том основании, что численность казахского населения на территории республики не является преобладающей. Казахский народ, на протяжении всей своей истории доказавший приверженность идеям интернационализма, не заслужил подобного к себе отношения». Запомнился и накал страстей в спорах о том, человек какой национальности может стать президентом республики. После долгих дебатов приступили к голосованию, в результате которого 213 депутатов из 293 проголосовали за Декларацию, 71 депутат – против, 8 – воздержались, 1 депутат счел правильным не участвовать в процедуре.

Принятая 25 октября 1990 года Декларация «О государственном суверенитете Казахской ССР» явилась началом законодательного закрепления суверенитета республики. Но только началом. Декларация – документ, провозглашающий в торжественной форме основные принципы государства. Намерение. Но не результат. Хотя хороший результат начинается с доброго намерения, не так ли? С этой точки зрения Декларация о суверенитете имеет важное значение.

«Назарбаев не приехал»

«Мой хороший и добрый друг Нурсултан Назарбаев, президент Казахстана. Мне кажется, он не одобрял моей отставки, но ничего не сказал об этом, держался, как обычно, основательно, сдержанно… У Нурсултана огромный запас прочности в своей республике еще с советских времен, я думаю, потому, что он не признает резких радикальных перемен, рывков, метаний ни в политике, ни в экономике. Ему удается сочетать в своем поведении восточную осторожность, взвешенность и современность. Он внушает чувство надежности. Не каждому это дано», – так написал Борис Ельцин в своей книге «Президентский марафон».

И вправду между мной и Борисом Николаевичем установились близкие взаимоотношения. Я уже говорил, что до августовских событий на встрече в Ново-Огарёве он предлагал меня на пост премьера СССР. С Ельциным можно было работать на доверии. Он умел соглашаться с резонными доводами. Был вспыльчив, но и отходил быстро. Однажды он сделал мне неожиданное предложение: «Нурсултан Абишевич, а что если вы отдадите Тенгиз России?» Тенгиз – крупнейший нефтегазовый комплекс в Атырауской области. Объем только разведанной нефти составляет там 25 миллиардов баррелей. Я думал, он шутит, но по виду это было незаметно. Видимо, он захотел, что