Свет с Востока - Теодор Адамович Шумовский

вопросов звучали на многочисленных встречах с читателями, которые произошли в результате публикаций перевода Корана, представленного в пяти изданиях (1994–2008).

Целью данного перевода является познакомить русскоязычного читателя, как мусульманина, так и немусульманина, с текстом Корана, изложенным на общедоступном языке; переводом, основанном на научном анализе, однако с учетом художественной целостности этого памятника, а также с уважением к людям, почитающим текст Корана священным.

Существует огромное количество литературы о Коране и исламе, однако значительная часть этих работ носит узко специальный характер либо имеет определенную религиозную или политическую направленность. Вместе с тем, в современном мире, где люди различных вероисповеданий, культур и стран ежедневно участвуют в решении совместных задач, как никогда ранее необходимы работы, которые способствуют взаимному пониманию, объясняют наши различия с целью поиска путей примирения, а также взаимного культурного обогащения. Это имеет особое значение для России, страны, объединяющей в себе Европу и Азию, цивилизации, построенные под влиянием Востока и Запада, общества, чьи многонациональные корни уходят в глубину веков. Россия, как мост между Востоком и Западом, занимает уникальное место в современном мире. В этом ее огромные возможности, но и огромная ответственность.

С одной стороны, наше непонимание и неприятие ислама, с другой стороны, непонимание и неприятие нашего мира со стороны ислама во многом связаны с тем, что мы воспринимаем миры друг друга лишь с одной точки зрения, считая ее единственно возможной и объективной. Вместе с тем существуют различные и по-своему равноправные точки отсчета. Подобное недопонимание присутствует не только между народами, но и между различными дисциплинами, например, между наукой и религией.

⁂

В самом широком смысле существуют, как минимум, три возможных подхода к Корану: религиозный, художественный и научный.

С религиозной точки зрения, для мусульман, Коран является «словом Бога» в буквальном смысле этого слова. Объяснение мира, в котором мы живем, а также предписания для нашего поведения носят конечный и исчерпывающий характер. Мы можем обсуждать любой вопрос, однако лишь в рамках, отведенных данным вероучением. Религия в основе своей построена на догматах, а не на критическом анализе, для которого нет ничего, что нельзя было бы подвергнуть сомнению. «Dubito ergo cogito, cogito ergo sum», – сказал Декарт, – «Сомневаюсь – значит мыслю, мыслю – значит существую». Эта философская предпосылка, лежащая в основе рационального метода познания, противопоставляет научное и религиозное мировоззрение.

Коран и ислам для мусульманина отождествляются с понятием истины, так же как Библия и христианство – для христианина, а Ветхий Завет, Талмуд и иудаизм – для иудея.

Безусловно, отношения между религиями носят более сложный характер. Так, в случае монотеистических религий, то есть религий, исповедующих Единого Бога (ислам, христианство, иудаизм), религия, возникшая позже, во многом опирается на мировоззрение религий, появившихся ранее.

Ислам, как самая поздняя из монотеистических религий, считает христиан и иудеев «людьми Писания», причисляя Христа, Моисея и Авраама к числу мусульманских пророков, а христианство во многом опирается на традицию иудаизма. Однако это взаимоприятие распространяется лишь до известного предела: территория каждой «истины» четко ограничена. С точки зрения ислама, христиане и иудеи исказили данное им свыше откровение. С позиции христианства, иудеи нарушили свой договор (завет) с Богом, а ислам является искажением христианского откровения. Для иудаизма и христианство, и ислам являются искажениями единственного «истинного откровения», ниспосланного лишь иудеям.

В мусульманской среде изучение Корана приняло форму комментария (тафсир – буквально «объяснение»). С точки зрения других религий, исследование Корана – это также комментарий, где догматы одной религии опровергают аксиомы другой. Несмотря на попытки объективности, комментарии, в первую очередь, отражают современные им исторические условия, определенную систему политических, общественных и экономических отношений, а также характер философской логики данного периода.

Первым комментарием явилась Сунна – жизнеописание Пророка и его ближайших сподвижников. Приводимые здесь высказывания и поступки разъясняют отдельные положения Корана, а также дают ответы на вопросы, не затронутые напрямую в Коране.

Основополагающим комментарием после Сунны является тридцатитомный труд багдадского теолога Ал-Табари (ум. 923). Этот комментарий вобрал в себя все основные достижения мусульманского богословия вплоть до середины десятого века, высшей точки арабского халифата.

Среди более поздних комментариев вызывают интерес возникшие в суфийской среде работы, которые отступают от канонического богословия в пользу оригинального мусульманского мистицизма. Наиболее важные комментарии в этом жанре принадлежат перу Ал-Сулами (ум. 1021) и Ал-Бакли (ум. 1209). В двадцатом веке важнейшие комментарии были опубликованы Мухаммадом Абдо и Сеийдом Кутбом.

В целом существуют тысячи, если не десятки тысяч комментариев – тафсиров, написанных в разные исторические эпохи и в разных концах мусульманского мира. В основной своей массе они являются комментариями не к тексту Корана, а к уже существующим толкованиям этого текста, то есть представляют собой комментарии к комментариям. Зачастую они говорят нам больше о своих авторах, чем об объекте исследования. Таким образом, комментарии – тафсиры – в первую очередь интересны тем, что они позволяют проследить развитие мусульманской мысли в различных культурах и эпохах, однако они неизбежно ограничены внутренней системой догматов. Они не подвергают текст Корана критическому анализу.

Полную противоположность религиозным комментариям представляют художественный и научный подходы.

С точки зрения художественного подхода, Коран не является ни догматическим источником, ни историческим документам. Для людей искусства Коран – это «тема для вариаций», источник художественного вдохновения.

Пожалуй, первое упоминание Мухаммада и Корана в художественной литературе можно найти у Данте в «Божественной комедии» – при описании ада, что нетрудно объяснить католическими убеждениями автора.

В русской литературе наиболее ярким примером является «Подражания Корану» А. С. Пушкина. Это произведение было создано под влиянием первого русского перевода Корана М. Веревкина. Данный труд был переводом французского перевода Корана дю Рие.

Клянусь четой и нечетой,

Клянусь мечом и правой битвой,

Клянуся утренней звездой,

Клянусь вечернею молитвой…

У Пушкина вдохновенность стиха сочетается с принятым в русской среде девятнадцатого века общим пренебрежением к исламу, хотя сам поэт по линии отца, вероятно, происходил из татар (мусульман). Известно высказывание Пушкина о Коране как о «собранье старых басен и новой лжи».

В новое и новейшее время Коран и Восток в целом были романтизированы и вульгаризированы в западной литературе. Современный палестино-американский ученый Эдвард Саид определил это явление как «ориентализм» и написал убедительное исследование с тем же названием. «Ориентализм» появился в Европе в связи с колониальными завоеваниями на Востоке в восемнадцатом-девятнадцатом веках, раскопками в Египте и Месопотамии, переводом сказок «1000 и одна ночь», когда перед технократическим Западом как нечто экзотическое и мистическое предстал Восток.

К наиболее известным произведениям данного периода принадлежат «Саламбо» Г. Флобера и «Фараон» М. Пруста, которые описывают европейское общество девятнадцатого века, используя «восточную» форму.