Метель, или Барыня-попаданка. В вихре времени - Наталья Алексеевна Добровольская

повод наконец-то прозвучать Высоцкому – выполнить хотя бы один пункт «великого плана всех попаданцев».

Глава 44. «Идет охота на волков, идет охота!»

Миша готовился к охоте, одевался и обувался соответственно погоде в теплый полушубок и валенки, а потом, в сопровождении Никиты, в санях отбыл на охоту, а Наталья с Машей остались «на хозяйстве» переживать за него.

Пока Маша осматривала и осваивала дом, Степан перенес все мешки в дом, и Наталья попросила Машу помочь их разобрать – никаких особых признаков будущего на них не было, поэтому она особо не беспокоилась. А Маше заделье, пусть лишний раз почувствует себя нужной и полезной.

А она с Лукашиком прошли на заводик, посмотреть, что там и как. Распоряжался на заводике закадычный дружок бывшего управляющего – Харлампий Аполлинариевич, судя по всему, из бывших священнослужителей. Одно его имя уже вызывало улыбку – попробуйте его выговорить с разбега! А в пьяном виде – вообще пестня, как говорят! Были варианты от Лампия Линарьевича до Хари Наливальевича!

Но чаще всего его звали просто Харлашкой – большой баклажкой, так как маленькие дозы он не признавал. Грязь и раздрай на заводике были несусветные! Чувствовалось, что производство работало только на нужды управляющего и Харлашки. Пришлось ставить ультиматум – или он до завтра приводит все в порядок, или с ним расстаются! Он что-то пробурчал недовольно, но его помощник, Прокоп, который показался более вменяемым, сказал, что постарается. Да, чувствуется, надо сразу вскрывать это безобразие, иначе с ним еще хлебнут лиха.

Между тем женщина у Лукашика спросила, похоронили ли Иванку, и кто теперь старостой в Деревенщиках. Он ответил, что Иванку похоронили, его избушка пока пустует. Старосту выбрали, им оказался закадычный друг Лукашика, Яким, который, хоть и вполне оправдывал свое имя – «благодушный», но, по отзыву Лукашика, порядки любил и с людьми ладил. Ладно, раз люди так решили, пусть так и будет. Она только сказала, чтобы Яким подошел попозже переговорить.

А Миша в это время, сидя в санях, выслушивал рассказ егеря об особенностях охоты на волков с собаками. Оказывается, разыскав логово волков, охотники подводили борзых к окраине леса, а дальше направляли гончих собак непосредственно на логово. Доезжачий, непременно самый хороший егерь, должен расставить стрелков по номерам, сообразуясь с направлением ветра и лаза, а сам с тремя смычками гонцов направлялся в остров, где и напускал собак. Остальные смычки оставались при выжлятниках где-нибудь на опушке. Как только гончие дадут голос по волку и погонят, доезжачий дает сигнал в рог, чтобы спустили остальных собак. Как доезжачий, так и выжлятники, должны иметь хорошо выезженных и приезженных к стае верховых лошадей.

Гончие гнали волков от логова, которые уходили из леса через так называемые лазы, где их уже ждали охотники с борзыми. Борзые легко догоняли волка на открытой местности, и охотники брали волка. Выводок волков под гончими обычно разбивается, и на охоте образуется несколько отдельных групп гончих, идущих по разным волкам. Злобные гончие быстро расправляются с волками и примыкают к другим собакам. Если некоторые волки прорвутся за линию стрелков в поле, выжлятники спешат за гончими, и если собаки достаточно смелы, то волков из-под лихих гонцов иногда удается принимать. Кажется просто, но и в этом простом деле множество нюансов, которые не всегда можно учесть. Мише ужасно понравились эти необычные слова – доезжачий, выжлятники, смычки собак, да и сам процесс охоты его заинтересовал.

Прибыв на место, Миша вместе с Владимиром Семеновичем был определен на один из номеров, поглядывать, не пробежит ли волк. Сначала ждать было интересно, Миша прислушивался к крикам загонщиков, звукам рожка, лаю собак. Но постепенно нетерпение отпускало, да и мороз стал проникать даже под ту теплую одежду, которая была на нем.

Поэтому Миша с благодарностью принял от Владимира Семеновича фляжку и глотнул из нее. Глаза у него полезли на лоб, он закашлялся, показались слезы – он-то думал, что там чай, а там оказалось какое-то крепкое спиртное! Владимир Семенович только усмехнулся: «Экий тюха-матюха», – но ничего не сказал.

Но тут лай собак стал слышен совсем близко, охотники насторожились, взвели курки ружей и проделали то же самое с ружьем Миши. Ему на мгновение стало очень страшно, но отступать уже не было ни времени, ни возможности. Он только успел увидеть, как мгновенно подобрались Никита и Владимир Семенович, как из-за кустов прямо на них выскочил огромный волк.

Видно было, что он уже устал – зверь тяжело дышал, высунув язык, как собака, все его тело ходило ходуном, глаза горели, зубы скалились в страшной пасти. Все это Миша разглядел за секунду, ему казалось, что волк сейчас набросится прямо на него, и он, в страхе и каком-то оцепенении, нажал на курок своего ружья, которое автоматически направил почти не глядя прямо на страшное животное.

Прозвучал выстрел, запахло порохом, Мишу качнуло на ногах от отдачи. Он даже закрыл глаза и открыл их только тогда, когда услышал голос охотника: «Ай да тюха-матюха! Ты посмотри, с первого выстрела какого матерого зверя уложил! Прямо в пасть попал! Будет из тебя толк! Молодец!»

Когда Миша пришел в себя, он увидел, что огромный зверь лежит почти у его ног, и только струйка крови, катившаяся из его пасти, показывала, что волк мертв. Тут-то Мишу и накрыло – он задрожал, его затошнило, голова пошла кругом, и он был готов упасть рядом с волком, ноги его совсем не держали. Хорошо, верный Никита приобнял его и что-то бурчал неразборчиво, успокаивая. Теперь фляжка от егеря была принята спокойно, и глоток был сделан очень большой и выпит уже без всякого содрогания.

Вскоре прозвучал рожок, оповещающий о конце охоты – все волки были убиты, осталось только собрать собак и все трофеи. Никита взял волка за задние лапы и с большим усилием поволок на дорогу, куда съезжались сани с охотниками. Все были удивлены, что такого матерого волка убил не опытный охотник, а человек, который впервые в ней участвовал, все хвалили Мишу, хлопали его по плечу. Волка завалили в сани и повезли к дому, куда свозили и остальных убитых волков.

После охоты все, еще разгоряченные, под впечатлением