Весна священная - Алехо Карпентьер

непохожую на прежнюю, испанскую войну; там враг находился рядом, каждую минуту можно было ожидать бомбежки. Отсюда же война далеко, и потому представления о ней самые фантастические. В «Сатердей ивнинг пост» видел я рисунки художника Нормана Рокуэлла, изображавшие всякие трогательные сцены: радостно взволнованное семейство встречает сына, неожиданно вернувшегося с тихоокеанского фронта; молодой ветеран, участник десятка битв, сидит в деревенской кузнице, восхищенные односельчане окружили его, он рассказывает о своих подвигах; новобранец перед уходом на войну созерцает портрет прадеда — героя битвы при Йорктауне1, в треуголке и с орденами; мать с гордостью глядит на сына в солдатской форме; вечно улыбающаяся медицинская сестра; старики, обсуждающие последние известия с театра военных действий... В дополнение ко всему этому по радио то и дело гремели марши, один из них, весьма, надо сказать, воинственный, сочинил Джордж Гершвин. Рядом с денно и нощно дымящими военными заводами — реклама, развязно приглашающая приезжих, что останавливаются здесь ненадолго, проявить патриотизм в несколько оригинальной форме: «Если хочешь забыть Пирл-Харбор, зайди в бар Джонни»... Призыв звучал довольно двусмысленно; а в вагоне-ресторане я видел пьяных новобранцев, они открыто издевались над офицерами; те, не зная, как заставить непочтительных будущих подчиненных уважать себя или как наказать их, сидели хмурые, злые, молчали, стоически перенося сыпавшиеся на их головы грубости и непристойности. За окнами вагона проплывали рекламные щиты, прославлялось, разумеется, высокое качество самых разных товаров, однако и тут чувствовалось стремление поддержать боевой дух — повсюду мелькали воинственные призывы, а героем рекламы был теперь не улыбающийся счастливый спортсмен, а моряк, тоже сияющий улыбкой, тоже изнемогающий от блаженства после стакана кока-колы или жевательной резинки. Как это все непохоже на исполненные трагизма плакаты Испанской 1 В битве при Йорктауне в 1781 г. войска Вашингтона одержали победу над англичанами. 9-1104 257

республики — глядя на них, трудно было сдержать волнение. Однако один из рекламных щитов привлек все же мое внимание, очень уж необычными показались и фактура его и стиль: человек, весь в черном, будто прохожие Магритта, на голове —колпак, как у жертвы инквизиции, руки скованы цепью, он стоит у красной кирпичной стены, выполненной с сюрреалистической тщательностью, над ним — небо, напоминающее картины Ива Танги1, а в грудь ему целятся солдаты. Внизу подпись: „This is nazi brutality“1 2. И огромными буквами телеграмма с вестью о разрушении Лидице. «Чувствуется школа Андре Бретона»,— подумал я; я знал, что многие ученики Бретона находятся сейчас в Нью-Йорке, сам же великий маэстро работает диктором вещания на французском языке в радиокомпании «Эн-би-си»... Я разыскал Джанкарло Порту, итальянского музыканта, воевавшего в полку «Гарибальди»; теперь он работал в киноотделе Музея современного искусства; мы решили позавтракать вдвоем в подвале итальянского ресторана «Гран Тичино» на Сюлливен- стрит, где бывало всегда очень весело. Вот когда мне показалось, будто я вновь на Монпарнасе (так близко все, что было, и в то же время так далеко!). В ресторане мы увидели Санди Колдера, Анаис Нин, Мэна Рея, Вирджила Томсона3, а главное — Луиса Бунюэля, с которым я часто встречался в те времена, когда он снимал «Андалузского пса» и «Золотой возраст». Тут я узнал, что и Массон4, и Липшиц5, и Цадкин6 тоже в Нью-Йорке. И позвонил по телефону Фернану Леже; в просторной мастерской в центре города писал он свои огромные картины, на которых люди висели гроздьями головой вниз, словно бы подвешенные в пространстве; он называл их Les plongeurs7... О войне говорили мало, избегали мучительной темы. Каждый старательно, упорно занимался своим делом — естественное стремление спастись, оградить душу от скорби и горечи, что возрождалась каждое утро, когда приносили газеты. Мэн Рей по-прежнему работал то 1 Танги, Ив (1900—1955) — американский художник-сюрреалист, живший в 30-е годы в Париже. 2 Вот зверства нацистов (англ.). 3 Томсон, Вирджил—американский композитор и музыкальный критик. 4 Массон, Андре — французский художник-живописец, график, гравер, дизайнер. 5 Липшиц, Жак (1891 —1973) — известный скульптор. В 1924 г. принял французское гражданство. В 1941 г. переселился в Нью-Йорк. 6 Цадкин, Осип (1890—1967) — французский скульптор. 7 Ныряльщики (франц.). 258

кистью, то фотоаппаратом, не в силах забыть знаменитую «Армори Шоу» 1 и первые шумно-скандальные выступления сюрреалистов; Анаис Нин нашла себя в многотомном «Дневнике»; Санди Колдер пополнял прелестную свою цирковую труппу из проволоки — акробаты, клоуны, дрессированные морские львы, исполнительницы танца живота; иногда вечерами звучал «Марш гладиаторов», и начиналось представление. Что же касается Марселя Дюшана—его, наверное, можно назвать самым оригинальным умом нашего времени, а его картина «Невеста, раздетая холостяками» оказала решающее влияние на многие и многие современные произведения,— то он не делал, кажется, ничего, только играл в шахматы... По правде говоря, все старались погрузиться в работу, чтобы забыться — надо же было хоть как-то утишить смятение и боль, ибо смешались в жизненном водовороте все представления о ценностях, захлестнутые им люди оказались вне Европы и теперь, когда она стала недоступной, страстно о ней тосковали, хотя в прежние времена не раз величали Европу «бесполезным континентом». Несгибаемые борцы за Испанскую республику, рассеянные по городам Соединенных Штатов, Мексики и Аргентины, смотрели со скорбью, как все прочнее утверждается власть Франко; французы тоже чувствовали себя в Нью-Йорке неуютно, а многие американские писатели из «Lost generation»1 2, Генри Миллер например (это он познакомил меня с Анаис Нин), с чувством вспоминали bistrot3, где пьют по утрам белое вино, слушая излияния официантов и кассирши, на чем свет стоит ругающих очередного правителя (тем не менее, когда правитель помрет, они пойдут в слезах и печали за пышной похоронной процессией). Итак, старый континент на долгое время как бы перестал существовать для нас... Однако к середине января многие несколько растерялись: невероятная Сталинградская битва (уже привыкли писать это слово с большой буквы) все еще продолжалась, фашисты, по-видимому, не добились ни малейшего перевеса. И тогда возникла мысль: может быть, битва эта—центральный переломный момент войны; надежда росла, ширилась, а вместе с ней росла и любовь к Советскому Союзу, вспомнили, что живут с ним «Coast to coast»4. По радио без конца передавали «Большую 1 «Армори Шоу» — выставка европейских художников в Нью-Йорке в 1913 г., выявившая новые направления в живописи и оказавшая сильное влияние на многих художников 20—30 годов. 2 «Потерянного поколения» (англ.). ’ 3 Бистро, кабачок (франц.). 4 Берег к берегу (англ.). 9* 259

пасхальную заутреню», танцы из «Князя Игоря», «Увертюру 1812 год», «Русь» Балакирева, «Сечу при Керженце» из «Невидимого града Китежа», играли на домре, на балалайке, пели