100 великих загадок XX века - Николай Непомнящий

В последний день 1955 года Хрущев проводит через президиум ЦК решение об образовании специальной комиссии по изучению материалов о массовых репрессиях не только среди членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом, но и среди других советских граждан. Расширены были и временные рамки: с 1935 по 1940 год. Возглавить комиссию Хрущев поручил секретарю ЦК П.Н. Поспелову.

Первоначально П.Н. Поспелов определял ее задачи следующим образом: сбалансировать положительные и отрицательные стороны в отношении Сталина. Огласить справку должен был Поспелов. Она замышлялась не как разгромный доклад, а как сдержанная объективная информация. Исходили из того, что ни партия, ни страна не были подготовлены к восприятию прямых обвинений в адрес Сталина.

В начале февраля 1956 года комиссия Поспелова представила Хрущеву результаты своей работы. Прочитав справку, Хрущев, как рассказывают, никак не отреагировал: не одобрил и не отклонил.

На второй день работы съезда к секретарю ЦК Д.Т. Шепилову подошел помощник Хрущева Шуйский и что-то прошептал на ухо. Шепилов тотчас же поднялся и в сопровождении Шуйского направился в комнату отдыха членов президиума. Два дня после этого Шепилов на заседаниях съезда не появлялся. Подолгу отсутствовал и Хрущев.

Доклад Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях» был заслушан делегатами XX съезда на закрытом утреннем заседании 25 февраля 1956 года. «Свои» приглашенные и делегации зарубежных компартий не присутствовали. Исключений из правил проведения такого рода мероприятий было много.

Во-первых, заседание не стенографировалось. Во-вторых, после окончания доклада прений не открывали. В-третьих, по предложению председательствовавшего на заседании Н.А. Булганина съезд без обсуждения принял постановление «О культе личности и его последствиях» — более чем странно, если учесть, что куда более мелкие вопросы обсуждались часами. Вообще в процедуре подготовки, оглашения доклада, принятия постановления таких загадок и нестыковок тьма-тьмущая.

Вот одна из них — невесть откуда взявшееся закрытое заседание. В примечаниях к опубликованному в 1989 году, секретному докладу Хрущева сказано: предложение о проведении закрытого заседания и выступлении на нем Хрущева с докладом о культе личности было выдвинуто президиумом ЦК КПСС 13 февраля 1956 года. Получается, президиум ЦК уже до 13 февраля имел текст доклада. Это совсем не стыкуется с заявлением самого Хрущева, сделанным во время беседы с руководством итальянской компартии летом 1956 года.

— Мы считали, — сказал он, — что доклад не будет опубликован, в противном случае мы бы построили его иначе. Более того, решение поставить этот вопрос было принято не при подготовке к съезду, а в ходе его. В ходе XX съезда было проведено несколько бурных заседаний президиума ЦК. Отдельные члены президиума считали, что не следует поднимать вопрос о культе личности, так как это создаст трудности внутри страны и в рабочем движении. Как видите, мы учитывали это, но также стояли перед необходимостью ответить на вопрос, кто же виноват в том, что погибли многие лучшие коммунисты. Не ответить на него — значило показать, что нынешний ЦК КПСС покрывает виновников, соглашается с ними, боится сказать правду..

По воспоминаниям Л. Кагановича, комиссия Поспелова с задачей справилась и подготовила хорошую справку. Ее обсудили на президиуме и решили: после съезда созвать пленум ЦК и на нем заслушать доклад Поспелова, после чего сделать политические выводы. Хрущев тоже был за такое решение. И вдруг, когда съезд уже заканчивался, в перерыве в кулуарную комнату съезда, где собирались члены президиума, входит Хрущев. Присутствующим раздали брошюрки в красных переплетах. Показывая на них, Хрущев сказал: «Надо выступить на съезде».

— Мы говорим, — вспоминал Каганович, — что условились обсудить этот вопрос на отдельном пленуме ЦК, после съезда, в спокойной обстановке. «Надо сейчас!» — настаивал Хрущев.

Члены президиума ЦК не успели толком просмотреть те красные брошюрки. Хрущев торопил: быстрее, съезд ждет.

— Он потом написал, — продолжал Каганович, — что ему предложил президиум выступить с докладом. Это он врет. Он сам сказал: «Я сделаю доклад».

Свидетельствует Д.Т. Шепилов:

— Никакого согласования с членами президиума ЦК не было, не говоря уже о решении. Просто в кулуарах, в комнате отдыха президиума съезда, Хрущев сказал: «Мы не раз говорили об этом, и вот время пришло доложить коммунистам правду!» По версии Шепилова, это они вдвоем с Хрущевым, уединившись, два дня готовили доклад и лишь 25 февраля, когда все было написано и отпечатано, вернулись на съезд. Тогда и был сделан этот потрясший всех доклад.

Впрочем, существует еще несколько версий по поводу его авторства. Одна из них — доклад произнесен Хрущевым экспромтом. В пользу этой версии говорит и то, что текст доклада, предназначенный для партийных организаций, подвергся значительной редакторской и стилистической правке, задним числом были даны ссылки на произведения Маркса, Энгельса, Ленина и на другие цитируемые источники, уточнены даты принятия отдельных документов. Сторонники этой версии, восхищаясь поступком Хрущева, отдают дань и его хитроумию — усыпил бдительность соратников, произнес доклад «из головы». Однако новейшие архивные изыскания и свидетельства присутствовавших на закрытом заседании лиц эту версию не подтверждают…

5 марта 1956 года президиум ЦК КПСС принял постановление о порядке ознакомления с докладом Хрущева «О культе личности и его последствиях». Публикация в открытой печати не предусматривалась, но несколько миллионов коммунистов на закрытых собраниях были ознакомлены с этим документом. Представители итальянской компартии, шокированные докладом не меньше отечественных коммунистов, поинтересовались у Хрущева, какую реакцию вызвал закрытый доклад внутри страны. Он ответил им:

— В Советском Союзе содержание доклада сразу все поняли правильно. Не поняли только единицы…

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ «ЧЕЛОВЕКА-ЛЯГУШКИ»

(Материал А. Ревельского)

Апрель 1956 года оказался для советской дипломатии богатым на события. Визит Н. Хрущева и Н. Булганина в Великобританию стал первой ласточкой, предвещавшей определенные подвижки в отношениях СССР с западным миром. Пока советские лидеры завоевывали сердца недоверчивых англичан, флагман ВМС СССР — крейсер «Орджоникидзе», на котором пожаловали на берега туманного Альбиона оба высоких гостя, стоял на рейде Портсмута. Никто тогда и представить не мог, что эта тишина будет нарушена крупным скандалом.

В центре скандала оказался капитан британских ВМС Лайонелл Крэбб, профессиональный диверсант-подводник, ставший знаменитым благодаря своим смелым рейдам с целью минирования итальянских судов в Гибралтаре во время Второй мировой войны. 19 апреля рано утром Крэбб опустился в воды Стоукской бухты, где стоял советский крейсер, и… таинственно исчез.

В поисках Крэбба его друзья не раз обращались в Британское адмиралтейство, но эта организация хранила гробовое молчание, и только после вмешательства прессы сообщила о гибели водолаза в той самой бухте будто бы в результате поломки дыхательного аппарата. Многие тогда заподозрили, что вся эта история шита белыми нитками и что английская разведка попала в неприглядную шпионскую историю, причем в самый разгар важного госвизита, выпутаться из которой будет не так-то просто. Правительству Энтони Идена пришлось выступить с разъяснениями по поводу происшествия. Премьер-министр намекнул, что, по определенным соображениям, он не вправе информировать общественность обо всех деталях данного инцидента. В таких ситуациях не придумаешь ничего лучшего, нежели попытаться дезавуировать своего агента, что и было сделано англичанами с присущей им изобретательностью.

Приблизительно через год неподалеку от города Чичестер в заливе был найден труп мужчины в комбинезоне ныряльщика. Почти полностью разложившееся тело почему-то оказалось обезглавленным, к тому же у него отсутствовали руки. Опознать утопленника оказалось практически невозможно, хотя имелись подозрения, что им мог быть и Крэбб. 5 июня 1957 года газета «Дейли телеграф» поместила краткое сообщение о погребении в Портсмуте капитана Крэбба. Представители ВМС похороны проигнорировали. Казалось, на этом скандал был исчерпан. Однако окончательную точку в деле Крэбба, как показали дальнейшие события, ставить было рано.

Примерно через пару лет в Лондоне вышла книга Джона Хаттона «Невероятное дело человека-лягушки». Автор утверждал, что в основу этой книги легли материалы британской службы агентурной разведки и контрразведки и согласно им Крэбб вовсе не погиб, а… находится в СССР! По версии Хаттона, человека-лягушку на крейсере обнаружили довольно быстро. Тотчас же с борта «Орджоникидзе» под воду спустились советские ныряльщики, которым после отчаянной погони удалось догнать таинственного пловца и пленить его. Первые допросы ни к чему не привели. Чтобы не привлекать внимания властей, пленника накачали снотворным и на следующий день на вертолете доставили в Польшу, в город Щецин. Оттуда Крэбба этапировали в Москву. В результате постоянных изнурительных допросов англичанин сломался и рассказал о тех заданиях, которые ему приходилось выполнять. Погружение 19 апреля Крэбб якобы совершил с целью обследования подводной части крейсера «Орджоникидзе», в частности его гребных винтов (!), не имея при этом никаких других намерений. Похоже, Крэбб лукавил. В 1953 году аналогичным заданием он нырял под крейсер «Свердлов», но тогда его не заметили.