Бал кинжалов. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

произошло. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. И хотя дротик восхитительной красавицы не коснулся его буквально, он все-таки был на самом деле сражен и околдован, он, пятидесятипятилетний мужчина, беззаветно влюбился в дитя четырнадцати лет от роду. Было над чем посмеяться! Генрих попытался истолковать свое влечение более достойным и простительным образом: Шарлотта была дочкой коннетабля де Монморанси, одного из старинных друзей Генриха, он знал ее еще младенцем (даже если в глаза никогда не видел), и любовь, так внезапно вспыхнувшая в нем, могла быть только отцовской!..

И словно бы для того, чтобы укрепить короля в этой иллюзии и напомнить ему о его годах, тем же вечером с ним случился сильнейший приступ подагры, который уложил его в постель на добрых две недели. Предоставив де Сюлли и Виллеруа разбираться с государственными делами, Его Величество позволил себе немного помечтать и распорядился, чтобы Бассомпьер и Граммон читали ему вслух «Астрею» Оноре д'Юрфе, последнюю литературную новинку, пользовавшуюся небывалым успехом. Роман повествовал о платонической любви, о пастухах и пастушках, влюбленных и деликатных. Генрих, лежа на постели с увлажненными глазами и еще не ведая всей силы своей страсти, старался себя уверить, что его нежность к Шарлотте исключительно отцовская... О чем он не замедлил сообщить ей, когда она вместе со своей тетей, герцогиней Ангулемской, пришла навестить во время болезни.

К несчастью, несмотря на юный возраст, Шарлотта была уже просватана. И кто был ее женихом? Молодой красавец Бассомпьер, которого Генрих так любил!

Мысль о ее браке доставила королю столько мук, что когда он встал на ноги, то не удержался и спросил у самой Шарлотты, рада ли она предстоящему замужеству с этим молодым человеком. Если она ответит «нет», то король лично положит конец притязаниям юнца.

Юная Шарлотта, услышав от короля во время его болезни признание в любви, не только не посмеялась над старичком за его пылкую страсть по отношению к ней, но, напротив, почувствовала гордость и была полна готовности на нее ответить. На вопрос же короля она, потупив глаза, печальным голосом сказала:

— Такова воля моего отца, сир, и у меня нет оснований думать, что с избранным им женихом я буду счастлива...

Эти слова были произнесены с величайшим смирением, им сопутствовал вздох и скорбный взгляд прелестнейших синих глаз. Генрих запылал, будто стог соломы. После мучительной ночи и бесплодной борьбы со страстью и ревностью, он призвал к себе поутру нареченного «чуда красоты» и сказал ему примерно следующее:

— Вы знаете мое расположение к вам и вашей семье. Мне показалось, что я до сих пор не слишком заботился о вашем процветании. И я решил женить вас на мадемуазель д'Омаль и восстановить ради вас герцогство д'Омаль. Вы будете герцогом, мой дорогой!

— Сир, — пролепетал изумленный Бассомпьер, — неужели вы собираетесь вручить мне сразу двух жен?

Генрих глубоко вздохнул и продолжил свою речь:

— Послушай, я хочу поговорить с тобой откровенно и по-дружески. Я до безумия влюблен в мадемуазель де Монморанси, и от этого я пребываю в тоске и отчаянии. Если ты женишься на ней и она будет любить тебя, я тебя возненавижу. Если она будет любить меня, ты возненавидишь меня.

Генрих добавил, что хочет выдать Шарлотту замуж за своего племянника, принца Конде, и оставить ее при дворе как фрейлину королевы, чтобы она стала «утешением его последних дней». Юный Конде был беден, как церковная мышь, и наверняка не откажется получить сто тысяч франков годового дохода с тем, чтобы беспрепятственно отдаваться своей охотничьей страсти, потому как охота ему гораздо дороже дамского общества.

Эта хитроумная идея была недурна, хоть и шита белыми нитками. Юный Конде — господин принц, как называли его при дворе, потому что он единственный имел право на этот титул, — открыто отдавал предпочтение молодым людям, а не девушкам. В отношении него Генрих мог быть совершенно уверен, что брачная ночь с юной чаровницей будет пастушески-платонической и ничто не помешает ему самому сорвать свежий цветок, который так его воспламенил...

Хотя идти до цветка было еще довольно далеко. Бассомпьер, добросердечный и покладистый юноша, справившись с первоначальным потрясением, сказал своему господину, что всегда желал найти возможность доказать ему свою преданность, и теперь такая возможность ему представилась: он отказывается от своего замечательного союза и девушки, которая так ему нравится. Генрих со слезами на глазах обнял молодого человека. Оставалось привести в исполнение вторую часть задуманного.

Времени терять не стали. В тот же вечер, когда король играл в кости с Беллегардом, сидевшим возле его изголовья, к нему была вызвана герцогиня Ангулемская с племянницей. Когда они вошли, им было велено приблизиться, и король вполголоса сообщил им о своем решении.

***

Шарлотта, покраснев до ушей, но со счастливой улыбкой, выразила готовность повиноваться решению короля, и герцогине ничего не оставалось, как повторить слова племянницы. Генрих почувствовал, что у него вырастают крылья и он возносится на небеса, но, на его несчастье, Шарлотта, встретив в спальне короля Бассомпьера, передернула плечиками с презрительной гримаской... А у того в ушах еще звучали суровые укоры герцога д'Эпернона, упрекавшего его за проявленную им преступную слабость. Состарившись, бывший миньон Генриха III жаждал слыть образцом всяческих добродетелей и быть самым богатым и самым влиятельным человеком во Франции. Подкупленный испанцами, он ненавидел короля, зато пользовался доверием у королевы, что делало его человеком небезопасным, поэтому с его мнением нужно было считаться. Бедный Бассомпьер, почти что публично пригвожденный к позорному столбу, вернулся домой в таком отчаянии, что два дня не мог ни есть, ни пить, ни спать...

А король на глазах молодел. Он готовился к апофеозу своей любовной карьеры, которая удалась ему, как никакая другая. На представлении балета «Нимфы Дианы» в Большом зале Арсенала он откровенно сиял, разодетый в шелка и бархат, умытый, завитый, благоухающий не привычным чесночным запахом, а мускусом и амброй. Надо сказать, что именно этими благовониями пользовался и Бассомпьер, что немало способствовало его успеху у женщин.

Счастливый король, усевшись в кресло, мог беспрепятственно любоваться изящными движениями очаровательной Шарлотты, едва прикрытой прозрачной туникой. Генрих был в таком восторге, что на следующий день приказал явиться к нему поэту Малербу и заказал ему стихи, прославляющие красоту его возлюбленной...

***

А в это время в Вернее, куда отправилась маркиза, ожидая длительного визита своего вновь завоеванного — и, как она думала, уже навсегда — любовника, были начаты работы по украшению замка. Изначально